Ни конному, ни пешему...

Дождевые тучи капризные, слушаются плохо. Вот она и ослабла. Я боялся, что не выживет. Она ведь у меня старая-престарая, — шепот, как шорох пепла в остывшем очаге.

Девочка удивлённо смотрела, как по детскому лицу текут слезы. Тихонько села рядом, осторожно погладила его по голове. Мальчик прижался щекой к ладони, закрыл глаза.

— Жареную колбасу будешь? Еще лук есть и хлеб…

— Буду, — ответил тихо, не открывая глаз.

После сытной еды клонило в сон. Потрескивали дрова в очаге.

— Давай я тебе имя придумаю?

— Давай.

—Лешек нравится?!

— Ага. Лешек — значит лесной?

— Наверное. Огня уже не боишься?

— Такого — нет. А ты Леса не боишься?

Ядвига вздохнула, плотнее кутаясь в пушистый мех. Она наконец-то согрелась. Страх ушел, растаял в тепле очага, сытном духе свежего хлеба, серых глазах найденыша.

— Не боюсь. Вчера жуть как страшно было. Лесные твари вокруг дома бродили.

Она замолчала, прислушиваясь к голосам ночи. Снова завыл волк. Девочка поежилась, вспоминая следы когтистых лап за чертой.

— Это Старый воет.

Меня гулять зовёт. Только я спать хочу, — Лешек зевнул и, устраиваясь поудобней, положил лохматую голову на плечо подружке.

—Эй, — она толкнула его локтем в бок, — а кто прошлой ночью вокруг дома бродил? Тоже твой пёс?

— Неа, — сонно пробормотал мальчик, — оборотники шастали. У них недавно щенки вывелись. Жратвы много нужно. Вот они сюда и сунулись. Не бойся, спи. Нас стая охраняет.

Она ещё хотела расспросить, что за бабуля такая, у которой внук без имени растет, а в предзимье шатается босым да в чудной одёжке, — но Лешек спал.

Ядвига, привыкшая к домашним перинам, покрутилась на твердой лавке, тихонько всхлипнула и заснула.

Тихо падал снег. Трое снежников чутко дремали под дверью старой избушки. Спали в логове оборотники, спали водяницы под тонким ноябрьским льдом, лесные духи притихли в лунных тенях. Лес спал. Ему было тепло и спокойно. Он видел сон, и в его сне двое детей спали, обнявшись, в самом сердце заповедной чащи. И до самого утра в очаге, согревая маленьких хозяев, горел огонь.

Глава третья

Мельница

— Доброго вечора, пане мельник. Як ся маетэ?!

— Добре, дякую. И вам не хворать.

— А шо, Михась, мои собачки туточки след взяли?

— Так на то они и собачки. А шо за след?

— Панянка пропала. Второй день шукаем, с ног валимся. Панна Юстина в замке рыдает! Найдите, говорит, мне сестрицу любимую. Так шо, Михась, была тут девка?

Мельник задумался. Дело нешуточное, гости с собаками, да при оружии.