Ни конному, ни пешему...

Левко попятился, крепче сжимая панский подарок.

— Пане Лихославе, оборони душу грешную, — не помня себя от нахлынувшей жути зашептал мальчонка, чуть не плача. Крестик-то он потерял ещё по осени. Да и где та матерь божья, нужен он ей больно! А пан-воевода все-е знает! Вдруг, да и услышит своего холопа. Заступится…

Левко вжался спиной в холодную стену, втянул голову, а чертов гость вдруг открыл серые, как зимнее небо глаза и… улыбнулся. Легко и приветливо, разом разогнав жуть и мрак.

— Ой, дурень! — весело рассмеялся приблуда.

— Нужен ты мне больно.

«Сиротинушка» подошел к Левку, снизу вверх заглянув в глаза несчастного кухарченка. Спокойно положил ладонь поверх судорожно сжатого кулака с оберегом.

— Служишь Лиху?! — и, не дожидаясь ответа, чужак кивнул каким-то своим мыслям.

От узкой ладони расходилось мягкое тепло, перестало заполошно стучать сердце, согрелись онемевшие ступни в стоптанных чоботах. Сладко запахло сосновой смолой и диким медом.

— Иди спать, маленький холоп, — выдохнул грустно. — Считай, твой пан тебя услышал и зглянулся…

Левко блаженно улыбнулся.

Страх растаял, оставив после себя бесконечную усталость. Он не помнил, как добрался в темный закуток, как завернулся в старый дедовский кожух — после гнутой монетки его самое большое сокровище. Не чуял, как чужой мальчишка протянул руку к его голове, и притихшая было тень легко и бесшумно скользнула в подставленную ладонь, обвилась вокруг тонких сухих пальцев и замерла, боясь немилости Лесного Хозяина.

— Спи, маленький холоп, спи…

***

Ядвига медленно поднималась по ступеням на верхний этаж.

В гулкой пустой тишине шорох шагов тревожил, будил забытые страхи, горькие воспоминания. Крохотный огонек свечи дрожал, силясь разогнать сумрак старого дома.

Дом тосковал. Холодом безлюдных покоев, сыростью уставших от зимы стен. Он жаловался скрипом половиц и ночными вздохами сквозняков.

Дрова берегли. На что топить пустые комнаты? Юська после отъезда мужа перебралась вниз, подальше от злополучной лестницы и поближе к теплу кухонных печей.

Вот и правильно. Куда ей по сходам туда-сюда шататься. С ее-то пузом. А там и слуги под боком, и прогуляться выйти намного проще...

Панночка задержала дыхание, вслушиваясь, подняла выше свечу, пытаясь оглядеться в темноте гостиной. Шторы задернуты наглухо. Ядвига потянула тяжёлую плотную ткань, впуская в комнату слабый свет ущербной луны. Глянула во двор — никого. И тихо, как в могиле. Не брехали собаки, не гомонили люди, не фыркали на морозе лошади.