Тмутараканский лекарь

- Прости, Серёжа, я не могу бросить в беде своего любимого отца. Может, его ещё можно спасти. Я не прощу себе, если не увижу его живым. Мне обязательно нужно уехать. Если будет угодно Тенгри-хану и твоему Богу, то наши с тобой пути ещё пересекутся.

- Я уверен, что это была не последняя наша встреча. Спасибо тебе за всё время, что мы провели вместе, а в особенности за то, что помогла мне снова стать свободным. Знаешь, я слышал одно пророчество, которое не помню целиком, но согласно ему, мы с тобой обязательно ещё встретимся.

А пока возьми в память обо мне вот это, – и Матвеев отдал ей свою старую «Нокию», которую хранил до этих пор, единственную вещь, связывавшую его с прежней жизнью. – Это был мой талисман, пусть теперь он приносит удачу и тебе.

Он поцеловал Бике и крепко сжал её в своих руках. Когда объятия разжались, Сергей заметил на глазах ханской дочери слезы. Они с Гульнарой сели на лошадей и уехали вместе с ухмыляющимся Сурьбарем и его охранниками. Матвеев, Кытан и Ильдей проводили их взглядами и взошли на борт судна, где им предоставили места по распоряжению рыжебородого Яна – капитана, вернее, кормчего второй ладьи.

***

Сергей долго смотрел в ту сторону, куда Сурьбарь увез Бике. За время, проведенное вместе и в Шарукани и после обретения свободы, он успел привязаться к девушке. Теперь ее будет не хватать. Ее разговоров, милой улыбки, мелодичного смеха, решительных поступков. Что же такое? Почему у него даже в этом мире не складываются продолжительные отношения с девушками? Хотя, даже если не брать в расчет пророчество Кудеяра, Матвеев почему-то знал, что они с Бике расстались не навсегда.

Однако, Сергею не пришлось слишком долго предаваться тоскливым мыслям. Во-первых, сбылись наконец-то сразу несколько его желаний – он обрел свободу, встретился с русичами и путешествует по Днепру на самой настоящей ладье. А во-вторых, все пять русских ладей как раз проходили самое опасное место на Днепре – днепровские пороги, и для того, чтобы их преодолеть, свободные руки трёх новых пассажиров тоже пригодились.

Матвеев и его половецкие друзья теперь наравне с прочими воинами тащили волоком ладьи в тех местах, где они не могли проплыть по реке. К Кытану и Ильдею русичи пока относились с недоверием и опаской, ведь они всё-таки были из племени их врагов. А вот Сергея почти сразу восприняли как своего, и даже жалели его, как бывшего пленника, стараясь лучше накормить, чему он был несказанно рад.