Истребитель

- Слушай, ну точно, награду оформлять. Это не хухры-мухры... Поздравляю, - радовался безыскусный паренек.

А вот Паше было не до веселья. Насторожил его этот отстраненный, ускользающий взгляд руководителя полетов.Однако, не чувствуя за собой особых проступков, ехал спокойно. Смутила только фигура сопровождающего.

Старшина сидел рядом, угрюмо посматривая на спутника, и придерживал оттопыренный карман рукой.

Войдя в помещение штаба, обратился к дежурному. Сержант почесал в затылке, вспоминая, и, наконец, радостно сообщил: - Так особист интересовался.

Лично товарищ лейтенант подошел и распорядился. Точно, точно. И машину он посылал. Во, - деревенский паренек, хоть и прослужил уже три с лишним года, а так и не избавился от простоты и незамысловатости речи. - Так что, к товарищу лейтенанту вам.

Он козырнул и принялся разглядывать вывешенный в коридоре приказ начальника штаба.

"Вот тебе, бабушка, и Юрьев день", - выдохнул Говоров.

Шагнул в кабинет и, отыскав глазами фигуру склонившегося над бумагами особиста, рявкнул о своем прибытии.

Однако тот неторопливо дописал строчку, аккуратно положил перо на краешек чернильницы и промокнул текст матерым бронзовым пресс-папье. Павел заскучал, отвел глаза в сторону,

Когда вновь сосредоточил внимание на хозяине неласкового кабинета, тот уже внимательно смотрел на него.

Пауза разрядилась негромким стуком. Это картонная папка легла на стопку таких же бордово-красных документов.- Доложите о вашем сегодняшнем вылете, товарищ младший лейтенант, - медленно, веско, явно работая под манеру Вождя, попросил хозяин.

Павел кратко рассказал о сбитых самолетах. И замер, ожидая реакции.

- Вот как? - удивленно поднял брови особист. - Так вы герой? А вот у меня есть сведения, что во время совершения вылета в составе эскадрильи, вы, нарушив руководящие документы, устав РККА и Директиву Верховного Главнокомандующего, покинули свое место в боевом порядке.

А следовательно, совершили дезертирство.

И подлежите суду военного трибунала. По законам военного времени. Он замолчал, глядя, как меняется лицо офицера.

- Что молчишь, гнида? - внезапно сорвался на крик особист. Впрочем, крикнул не в сердцах, а, скорее, по обязанности, потому как закончил вполне мирно: - Вот рапорт твоего командира. А это объяснительные твоих товарищей, которых ты предал и бежал. Пока они кровь проливали... - но тут, очевидно, "летехе" наскучило играть спектакль.