Истребитель

Павел выждал пару секунд, восстанавливая нарушенное падением с высоты давление в голове, и рванул в сумрак небольшой рощицы.Чуть отдышался, развернул карту: «Как ее, эту речку зовут? Зыбь. Похоже, она и есть, — пилот провел пальцем по гладкой поверхности карты. — Чуть дальше — овраги и точка села.

Маленькое, даже название не пропечаталось, или стерлось на сгибе. Одно радует, деревня — в восточном направлении. Значит — подъем».Спрятав карту, вытряхнул из планшета бумаги, скомкал и подпалил. Пепел, схваченный теплым ветерком, исчез, разлетелся по полю.

«Вперед, славяне», — скомандовал себе Павел и неловко, запинаясь о засохшие комья земли, побежал через открытое пространство. Однако в середине пути выдохся.

Рухнул в тени разваленной копны и попытался восстановить дыхание.-Говорила мама: Учись, балбес, музыке.- Невесело пошутил летчик. И тут же поправился: —"Музыка, не музыка — все одно, если суждено, собьют. Серегу, вон, в первый же вылет, свои и... привет Архангелам. Зенитчики „садят“ без разбора. Бах-бах, и нет Сережи.

А тут, считай, повезло». - Пока петлял по сенокосу, перевалило за полдень. Жара чуть спала.

«Может, лучше было на вынужденную пойти? — вернулись мысли к пережитому. — Лучше-то лучше. Да вопрос. А ну, как у немцев? Точно „переход с машиной“ впаяют и даже „пропал без вести“ не удостоят.Как там, в присяге?..

„Если же по злому умыслу я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся“.Лучше уж так.

Пешочком. Да и куда тут сядешь?»

Наконец, бугры закончились, и летчик вышел на проселочную дорогу. Она, петляя, уходила к пригорку.

Поднявшись на холм, осмотрел раскинувшиеся перед глазами окрестности:- «Красота».

До самого горизонта поля, перерезанные редкими перелесками, а чуть левее виднеются какие-то точки.Он двинулся к деревне, повторяя в такт фразу: «Все выше и выше, и выше».

Дичь, но мысли отгоняет.

Однако про музыку Паша вспомнил не для красного словца. Он, и впрямь, учился музыке.

После школы, когда вместе с аттестатом получил диплом музыкалки, подал документы в консерваторию. Класс рояля, звучит. «Весь вечер за роялем». Все лучше, чем «Весь вечер на манеже». Но промучился год и заскучал. А когда однажды в их «консерву» пришел летчик, набирать в авиашколу, Павел понял — это судьба.

Прошел комиссию, подал заявление. Только получив письмо с вызовом, сообщил матери. Жестоко, конечно. Однако радость так ослепила, что ни о чем не подумал.