Истребитель

Тот выполнит и голову забивать не станет зачем".

- Думаешь, это тебе свинью подложили? - наконец поинтересовался генерал. - Тогда я могу лишь аплодировать. Без шуток. Но вот в полк тебе не стоит возвращаться. Передай самолет механикам, а сам шагай в мой "Дуглас". Скажешь адъютанту, оформит.

- Стоп, сглупил. Сам распоряжусь. В общем, иди в хвостовой салон и отдыхай. А в Москве, если все будет нормально, мы тебе должность подыщем... Я добро помню, - генерал помолчал. - И еще, сам того не зная, кое в чем помог.

Долг отдать, - пробормотал он негромко. - Ступай, лейтенант. Спасибо.

Генерал взял в руки папку с документами и сделал пометку.

Говоров проследовал из штаба на аэродром.

"Вот тебе и здрасьте, - удивленно размышлял он. - Как все завертелось? Словно нагадал кто?" - он вдруг вспомнил свою, уже порядком забытую, беседу в пустом селе.

Нужно ли говорить, как дико смотрелась его запыленная фигура, в унтах, свитере и подранной кожанке, в салоне транспортного самолета высшего командования.

Чехлы на сидениях, ковровые дорожки, лощеный адъютант в сияющих самоварным блеском хромовых сапогах, с открытой простецкой улыбкой и внимательным взглядом профессионального стукача.

Однако, доложив о распоряжении генерала, Павел, не обращая внимания на косые взгляды штабных попутчиков, уселся в кресло и тут же заснул. Сказалось неимоверное напряжение последних дней.

Проспал Павел до самой Москвы. Адъютант вручил направление в штаб ВВС и сунул конверт: - Вот, держи. Генерал распорядился отдать.

После, после, - остановил собравшегося раскрыть бумаги Павла. - Сейчас уже в ангар потащат. Топай в ДС, а оттуда на попутке.

Столица встретила дождем. Нудный, совершенно осенний, слякотный дождь зарядил на весь день.

- Утро стрелецкой казни, - буркнул летчик, запахивая воротник потертой летной кожанки. Вид, что и говорить, не столичный. Пока добрался до штаба, три раза цеплял патруль. Но обошлось.

Седой, похожий на присыпанную мукой амбарную крысу, каким-то чудом нацепившую гимнастерку старшего комсостава, кадровик недовольно просмотрел отношение.

Опытный крючкотвор верхним чутьем уловил необычность дела. Ему совсем не хотелось заниматься им. А вопрос, при всей своей кажущейся простоте, требовал осторожности.

"Когда, скажите, было, чтоб какой-то лейтенантишка направлялся в кадры ВВС и не только без сопроводиловки и личного дела, а и даже без аттестата. Чудеса. Но вот подпись. Эта подпись знающему человеку говорила о многом.