Старшая дочь

Скоро Анна вернулась в свою комнату. Плюшевый заяц с кровати смотрел на нее грустными глазами, однако теперь в них была и какая-то наивная надежда. Анна легла и крепко прижала его к сердцу.

Постучали. Анна разрешила войти. Это была госпожа Киселева, статс-дама – та самая дама в пенсне, которая в хлопотах забыла про Анну в первый день их знакомства. Она часто заглядывала к девушке и была к ней очень внимательна.

- Ах вот вы где, - госпожа Киселева улыбнулась, - Надо сказать, я вас обыскалась.

- Что? - этого Анна никак не ожидала услышать.

- Если быть точной, Его Величество сказал: “Если она осмелилась явиться на похороны, отчего же побоялась явиться на поминки?”

Анна вскочила.

- Он очень зол на меня, ведь так?

- Ни в коей мере, разве можно это в такое время? Его Величество был только очень удивлен вашим отсутствием и добавил так же, что будет рад видеть вас утром за завтраком.

У Анны перехватило дыхание.

7. Тайны Сальгейма

Краузе приехал к полудню, как и обещал, и обнаружил весьма странную картину: принц Иовелии, закатав рукава белоснежной рубашки, мыл пол в кухне купца Фишмана. Хотя Фред очень старался, получалось у него плохо. Он не умел хорошенько отжать тряпку, поэтому вокруг ведра образовалась огромная лужа. Юнна сидела неподалеку и спокойно пила чай. От увиденного зрелища полковник совершенно опешил и даже пошатнулся.

- Что… что это вы делаете, Фридрих? – пробормотал он.

Фред поднял на него веселое раскрасневшееся лицо и отодвинул волосы назад.

- Здравствуйте, господин Краузе. Подождите пару минут, я уже заканчиваю.

- Но что…

- Представляете, в этой ужасной тесноте я не вписался в поворот и случайно свернул с печи чан с похлебкой.

- Представляю, но почему вы теперь моете пол?

- Очевидно, потому что эта неприятность случилась по вине моей неловкости, - казалось, принц искренне не понимает удивления коменданта.

- Вот и я о том же, - добавила Юнна, - Как же вы, ваше благородие, на балах собрались танцевать, будучи таким неповоротливым? Все ножки барышням истопчите.

- Бессовестная, обнаглевшая девка! – обрушился на нее Краузе, - Мужчина, причем в высшей степени благородного происхождения, занимается твоей бабской работой, а ты еще и потешаться смеешь? Высечь тебя некому!

- Я вам не крепостная, чтобы меня сечь! – огрызнулась девушка.