В пепел. Академия

Звякнули ключи, скрипнул, отодвигаясь, засов, и перед прищурившимся от света ламп Пеплом предстал декан Брашт собственной персоной. Мелковатой, надо сказать, персоной. Особенно в сочетании с резким и сочным басом, которым он отдавал команды так, что слышно было чуть ли не за оградой Шант Эли. Рядом обнаружилась высокая, на полголовы выше, девица, о присутствии здесь которой Пепел до сих пор не подозревал. Из медиков – судя по форменному платью; при исполнении – судя по закрытому белому переднику; из рессов – судя по острым скулам и длинным молочно-белым волосам, собранным в косу.

Впрочем, все это Пепел и так знал: гостья была ему знакома. Ресса Фаэлин Фаон, одна из восьми девушек-медичек, учившихся в академии.

Невысокого, сухощавого и лысого как коленка декана соседство с ней ни капли не напрягало – цену себе он явно знал. И знал, что, если действительно захочет, заполучить себе он сможет практически любую. Было в нем нечто, привлекавшее дам до такой степени, что позавидовать мог даже Красавчик.

Эрдари, уже успевший вскочить с досок, вытянулся в струнку.

– Вольно, кадет, – не сразу, но распорядился Брашт, и его голос раскатисто заметался по клетушке, причудливо отражаясь от стен. Пепел подавил острое желание то ли пригнуться, то ли вообще залечь. – Р-раздевайтесь.

Тут же пришлось подавлять следующее желание – вытаращить глаза.

– Простите, господин декан?

– Что-то не ясно, Равеслаут? – громкости в голосе Брашт поубавил, зато там появился отчетливый привкус яда.

– Да, господин декан, – Дари уже пришел в себя от секундного замешательства.

– С чего начинать? С кальсон или с рубахи?

Девушка, на радость Пеплу, заметно порозовела, декан лишь хмыкнул:

– Кадет Фаон, вам нужны его кальсоны?

– Нет, господин декан. Достаточно снять рубаху. – Со смущением медичка справилась еще быстрее, чем «пациент» с растерянностью.

– Вот с нее и начните, кадет. А там посмотрим.

Пепел тоже усмехнулся, но не раньше, чем прикрыл лицо стаскиваемой через верх рубашкой. И тут же снова вытянулся в струнку, но уже полуголый.

Сразу стало понятно, что его мальчишеская худоба обманчива – прекрасно прорисованная мускулатура давала понять, что парень и силен, и тренирован. Впрочем, у тех, кто три года проучился в этой академии, по-другому быть просто не могло. Широкую спину между лопатками закрывали собранные в хвост пепельного оттенка волосы, небрежно переплетенные дюжиной косиц, – прическа истинного ресса, несмотря на то, что он был полукровкой.