Легенда.

— Ты Нафана помнишь?

— Домового? — Приподнялся богатырь.

— Ага. Его родимого... Весточку он с лешим прислал. Приехать просит, нас четверых.

— Ах ты же пакостник! — В этот момент в дверях показалась Алинка, и слышала последние слова. — В гости он зазывает. Муж мой едва за кромку не ушел, на силу выходила, только на медни лубки с руки сняли, а он его уже вновь в дорогу зовет. — Она хлестнула по месту, где только что находился Илька полотенцем. — Не пущу. Сами поезжайте. Пускай дома побудет, сил наберется.

— Ты чего всполошилась-то так? Дома так дома. — Выглянул из-под кровати шишок. — Кто против-то. Я и сам съезжу, прознаю что там да почем. Но узнать у брата-то должен был? Мало ли. Еще обидится, что не предупредил.

— Пойду я. — Поднялся оборотень. — Поздно уже.

Федогран перехватил его руку и посмотрел в глаза:

— Я все понял. Не надо больше слов. Почему-то я уверен, что ты делами докажешь больше, друг.

Вольх крепко сжал ладонь, кивнул в ответ, развернулся, поклонился в пояс Алине и вышел за дверь.

— Чего он хотел? — Девушка присела на край кровати.

— Любопытство кошку сгубила. — Хохотнул из-под кровати шишок.

— Еще одно слово, и блинов больше не получишь. — Нахмурилась Алина.

Шишок действительно пристрастился к блинам приготовленным девушкой. Он не садился со всеми завтракать, он перехватывал выпечку прямо со сковородки, тут же макал в сметану в крынке, к неудовольствию аккуратистки Алины, спрыгивая под стол, где с громким чавканьем и причмокиванием, вытянув ноги и облокотившись на ножку, проглатывал.

— Отныне я немое привидение. — Выскочил на середину комнаты балагур, и принялся колотить себя в грудь кулаками. — Пусть свидетелем будет создавший меня Стрибог, пусть... — Договорить не дала запущенная в него рукой Федограна подушка.

— Заткнись балабол.

Весна. Банальное выражение: «Пробуждение природы», — я бы его наверно заменил на: «Песня рождения жизни». Вы спросите, почему так? Не удивляйтесь, просто выйдите на улицу в конце апреля, начале мая.

Нет, наверно я не прав. Соловей, это уже выступление всего симфонического оркестра. Увертюра начинается раньше. Начинается журчанием ручья по темным проталинам, капелью березового сока, не вмещающегося в теле лесных красавиц, и сочащегося жизнью из стволов.