Хроники особого отдела

А за ними звало к себе чистейшей иссиня-чёрной глубиной озеро, словно перевитое лентами живого шевелящегося дышащего серебра.

Она оглянулась назад и рассмотрела под расползающейся гнилой одеждой на теле старика не гнилые кости, а крест. Из мозга словно выдернули раскалённую иглу, наконец-то получилось вздохнуть.

Елена Дмитриевна охнула и открыла глаза.

Сознание очистилось, и кадровый аналитик, наконец, освободившая руку, потянулась за водой.

– Молодец, – похвалил её сидящий напротив поп. – Веруешь, всё-таки, Христос невидимо стоит рядом с тобою.

Хорошо.

– Я атеистка, – возразила она, напившись, и, выкидывая остатки наваждения из головы.

– Нет, милая. Ты сомневаешься. Твои предки молились за чистую душу. И ты должна молиться, просить, чтобы милосердный Господь укрепил тебя.

Елена Дмитриевна встала, поправила сбившиеся после сна волосы, одёрнула юбку и вернулась на своё место уже в своём обычном спокойном состоянии.

– Не знаю, кто вы, кто поручил вам груз, но меня действительно, особенно сейчас, одолевают сомнения.

И не от слабости человеческой, не от отсутствия молитв милосердному творению воспалённого разума святош, а сомнения – относительно вашей способности доставить груз в срок.

– Не лукавь! Ты не можешь сомневаться в существовании Бога, – странный старикан, произнося фразу, невольно понизил голос, словно ужасался самой сути слов, которые произнёс. – Мы везём с собой Беса, он имеет большую силу, и только Вера и Правда помогут нам доставить сей страшный груз.

***

Состав благополучно пересёк границу, и в районе Ананси в него села, направленная в качестве переводчика, Юлия Павловна Аверкиева. Только благодаря ей мы имеем отрывочные сведения о грузе и поезде.

В 1949 году её, сразу после встречи с давно не виденными родственниками, арестовали и осудили на пять лет, направив в исправительно-трудовой лагерь в Мордовию. В 1952 её этапируют ещё дальше – в Краснодарский край. Она работала в районе села Сосновка на лесозаготовках, а позднее учетчицей на шпалозаводе.

Только в 1954 году её амнистируют и дадут разрешение вернуться в Москву. А дальше происходят странные события: в 1956 её полностью реабилитируют, в 1957 восстановят в прежних должностях в институте этнографии. И даже, (верх доверия!), примут в партию и неоднократно направляют в Соединённые Штаты Америки.

Там индейцы племени квакиютль инициируют её под именем Хвуана и подарят ей родовой тотем, в виде орла, терзающего касатку.