Хроники особого отдела

Женщина сглотнула и шёпотом уточнила, надеясь ослышаться… или ошибиться:

– Трдат – это кто?

– А-а-а, царёк Урартский, – последовал ответ.

Штатный аналитик закрыла глаза и подумала, что Ян, конечно, шутит… но она почему-то верит во всё сказанное...

***

Разрушенный в 1679 году землетрясением храм в Гарни, невероятный банный комплекс и крепостные стены царской резиденции восстановили после десяти лет работ в 1976 году. Это единственный сохранившийся на всей территории бывшего Советского Союза языческий зороастрийский храм огнепоклонников.

28 апреля 2011 года он удостоен премии ЮНЕСКО.

***

«Монастырь в скале» – место окончания пути. За ним, на многие километры – только горы, отрезающие прибывшего путника от мира.

Или поворачивай и иди назад, или оставайся здесь, в месте, самом близком к Богу, ибо к Нему ближе нет на земле монастыря, потому что за Айриванком нет дорог. По-армянски монастырь во все века называли пещерным.

Своего настоятеля Гегард не имел. На праздники, для проведения важной службы или с целью похорон сюда звали духовное лицо из Эчмиадзина.

Большая пещера – это его главный храмовый зал, в котором, под сенью суровых гор, прохладно даже в жаркое лето, да прилепившиеся, словно ласточкины гнёзда, монашеские кельи. Они не имеют дверей и не дают живущим монахам отгородиться от мира, холода и ветра.

Вот и весь монастырь. Роскошных фресок и золочёных куполов тут нет, мраморных плит и драгоценных окладов на иконах тоже.

Но эти пещеры помнят апостола Фаддея, принёсшего на край мира Сурб Гегард, (Святое Копьё).

И уже тысячу лет Патриарх всех армян варит раз в году Святое Миро, освящая сам обряд мироварения сим благословенным предметом.

***

Не скрывающие своих чёрных целей захватчики знали, что в этом старом месте хранения великой святыни их уже ждут.

Не потому ли, с раннего утра из главного храма в мир лился свет от множества свечей, чьи робкие маленькие язычки сливались в единое облако света? Оно трепетало на каменных ступенях древней пещеры, пытаясь подарить погрязшему в грехах миру его первозданную чистоту…

Прибывшие были не в состоянии – ни чувствами, ни разумом – воспринять бездну времени, остановившего своё движение в этом месте… облитые робким колеблющимся светом, они замерли, и даже Илье захотелось сотворить крестное знамение.

Он вдруг почувствовал себя громоздким и неловким. Чужие имена этой христианской веры делали его посторонним в этом храме, лишним.