Хроники особого отдела

Серый свет из дверного проёма на миг исчез, погрузив помещение в темноту, и вновь осветился. В келье сразу стало тесно. Заскрипел стул. Это незваный гость решил расположиться поудобней.

«Как дома. Наглый», – машинально отметил монах.

– Инчи хамар эс ду екел, Церуни?(1) – без трепета и сожаления о прошедшей жизни тихо прошептал он. Его губы, цвета пожелтевшего от времени стеарина, слегка тряслись, выдавая напряжение чувств.

– Церуни (2) ты, а не я, – изумленно услышал он.

– Мне не до сантиментов со стариками. Мне нужно копьё. Из стены.

Блеснули старые глаза. На миг келью словно осветил луч истинной веры.

Незваный гость ждал ответа. Старик молчал.

Минуты текли. Тишина длилась…

Наконец, где-то за каменными стенами растолкал воздух колокольный звон…

И тогда, как из глубины веков, зазвучало:

– Поклонение, воздаваемое Богу, сотворившему вокруг всё живое, не должно быть поклонением господину, приславшему слуг своих.

– Ты не Григорий-Просветитель, не второй Мхитар и не Мисроб, а я не Тиридад, Церук (3).

– Ты Церуни, мои глаза теперь плохо видят живущих, но я вижу тех, кого нет. Он рядом за твоей спиной. Уходи!

Тишина вновь стала вязкой. Незваный гость вздохнул и спросил:

– А может, тебе надо чудо?

Старец поднял седую голову. Задумался. И, сотворив крестное знамение, неожиданно кивнул.

– Тогда завтра жди вестей из Эйчмиадзина, – мурлыкнул гость. – Будет тебе подарок перед уходом.

Но, если потом ты меня обманешь, я сам выломаю свод и заберу его!

В келье вновь потемнело, и, когда свет солнца полностью заполнил каменные своды помещения, пообещавший чудо уже исчез.

***

Через час группа вернулась к машинам. Перед ними за маленькой каменистой площадкой знаменующей конец дороги, словно волшебная страна, раскинулось горное плато, живое, усыпанное буйным разноцветьем, где суетилась мелкая летняя живность. Среди тугих бутонов и ярких лепестков проживало множество насекомых.

Загадочно улыбаясь, Ян остановился и, хихикнув, как мальчишка, спросил ожидавшего группу сопровождающего:

– Шашлыком, дорогой, угостишь? Мы с дороги голодные, злые… мяса хотим!

Особист радостно оскалился и, интенсивно закивав головой, открыл дверцу.

Но московский начальник, не дожидаясь, жизнерадостно, как кузнечик, уже поскакал по поляне куда-то за нависающие скалы.