Хроники особого отдела

Знаменитые духи дореволюционной фабрики Брокара (которые старые москвичи до сих пор шёпотом смели именовать «Любимым букетом императрицы»).

В зелено-голубом вечернем платье, на каблуках и с высокой прической, искусно составленной из густых чёрных волос, эта женщина была настолько красивой, что мужчины тихо поклонились. Только грустная улыбка как бы спрашивала Яна, понимает ли этот странный хозяин ее жизни, для кого она так оделась.

Важный Илья, словно старый камердинер, аккуратно усадил ее на заднее сиденье и не замечая немца был крайне вежлив и предупредителен только к ней.

Бернагард же с удивлением отметил своё громко стучащее о костлявую грудь сердце и испугался мысли о близости к этому чуду.

Закрывая ворота и смотря вслед отъехавшей машине, Василий Иванович покосился на Мрака, сидевшего на замёрзшей муравьиной куче, и тихо сказал:

— Съест наша Ксюша паучка-то немецкого, не подавится...

Оборотень строго посмотрел на дорогу вслед исчезнувшей за поворотом машины и, глубоко вздохнув, побежал к дому, в котором было тепло и спокойно.

***

Илья подъехал к театру точно к половине седьмого. Мужчины, столкнувшись, неловко открыли перед женщиной огромные дубовые двери, и Ксения, улыбаясь, вошла в заполненный светом вестибюль.

Когда-то, маленькая девочка, в первый раз оказавшаяся в огромном городе, шла с матушкой мимо этого Дворца, слушала, как выговариваются слова молитвы, и думала, что было бы красиво положить их на волшебную музыку Моцарта. Она даже позволила себе перебить матушку и вызвать ее недовольство.

«И не мечтай, — услышала тогда ответ девочка, прозвучавший из узких сухих губ, - Это обитель греха. Лицедеи попадают в ад».

Тогда она обиделась, а сейчас каким бы счастьем было для неё услышать тихий голос игуменьи...

Ксения вздохнула полной грудью и улыбнулась.

Они разделись и прошли по указателям светлыми коридорами. Рядом двигались, шептались, осматривались такие же люди - радостно удивленные, восхищенные. Это был настоящий праздник.

Но группа испытывала на этом празднике далеко неоднозначные чувства.

Бернагард не решился предложить прогулку по театру. Такому незнакомому, с множеством неуместно прикреплённой новой символики, и такому родному, похожему на его Венскую Оперу.

Ксения робела и, боясь показать своё невежество, торопилась к местам, обозначенным на билетах.

Илье же было тесно и жарко в непривычно-солидном для него месте. Он предпочёл бы дождаться девушку и немца в автомобиле.