Хроники особого отдела

Это он изобрёл поворот плода на ножку, спасая детей и матерей от рассечения их в утробе, порой вместе с матерью. Это он впервые в истории хирургии без обезболивания и карболового антисептика совершил вычленение локтевого сустава. Он изобретал протезы и медицинские инструменты, которыми пользуются и сейчас. А ещё он писал трактаты по медицине на французском языке, неслыханная наглость по тем временам. Его ненавидели. Его боготворили. Его боялись. Его уважали.

И его единственного из протестантов спрятал за массивными портьерами в собственном кабинете великий интриган, ханжа и обманщик Карл IX.

Он нуждался в своём лейб-гугеноте!

Много позже, описывая страшную Варфоломеевскую резню и свое путешествие по Парижу от «Отель Дье» до королевского замка, Амбруаз Паре расскажет случившееся с ним другу- хирургу Никола Савино, который и запишет эту странную историю.

«Я нёс курительницу и чувствовал, как теплый и нежный фарфор словно пульсировал телом новорожденного под моими руками. На ощупь вещица была словно обтянута тонкой телячьей живой кожей, и под ней что-то переливалось, плакало и шептало странные непристойности.

Я был рад оставить сей предмет в малой синей гостиной. Прошли годы, но я не могу забыть этого жуткого ощущения».

Глава 23

Глава 2. Наследие Дракона.

Часть 7

Под ровный гул моторов в маленьком шарике иллюминатора медленно проплывала серая, стылая, осенняя земля. Илья смотрел на исчезающий в облаках город и старался не думать о страшном парадоксе - он отвык от такой ровной и совсем не изрытой воронками поверхности!

А между тем такое, оказывается, было! Сюда не дошел ни один фронт, сюда не долетали «юнкерсы» со смертоносным бомбовым грузом… Его огромная Родина, не поврежденная за четыре года войны, исчезала под крылом, облетевшими березовыми лесами, обильно припорошенными уже улёгшимся не тающим снегом.

Здесь не было ни одной бомбежки, не было даже затемнения, и городки ближе к вечеру весело мигали одинокими, но такими яркими и живыми напоминаниями: врага у нас не было, мы победили, все будет хорошо!

От этого становилось легче на душе.

Светлее.

С утра совершив прыжок из Москвы в Горький, группа оставила там основной груз и охающего Василия Ивановича, прихватившего с собой молчаливую «бабушку Ягу», которую вслух уважительно старались называть Еленой Дмитриевной. После чего, быстро дозаправив самолет, спешно вылетели в Иркутск.

Непершина ждали Саровский монастырь и долгий десятисуточный путь по железной дороге с бойцами и грузом.