Schönwelt (Чудесный мир)

- Суда на пустом месте, в худших обычаях варварских племён Осёла?

- Вы нанесли ранение ландграфине. Ножом, зажатым в Вашей руке, - возразил герцог.

- А ещё кричал, что собираюсь убить её, Императора, курфюрстов, перебить всех Имперских Рыцарей и сжечь все храмы Спасителя в Риме?

Фон Гастибрен устало откинулся на спинку стула, сопроводив тяжёлый вздох взмахом руки.

- Именно это я и хотел обсудить. Откровенно говоря, Эрика очень честная девочка, так что...

Он не закончил. Та тонкая нить, практически паутинка, на которой ещё продолжало держаться моё самообладание, оборвалась.

Я знал, что мне нужно держаться, хотя бы ради сохранения остатков чести, не в глазах других, но хотя бы своих. Чувствовал, что следующий шаг разрушит остатки мироздания, не оставив ни следа от того молодого, гордого, отважного офицера, каким я был ещё полгода назад. Но это уже не имело ни малейшего значения.

Я взорвался. Ужаснейшими словами я покрыл всё, что в тот момент пришло мне на ум: камеру, стражу, имперское судопроизводство.

Богохульства, которые я при том извергал в адрес Спасителя, были бы достаточны для высылки меня на каторгу даже в наше просвещённое время - но я не задумывался о том, и вовсе не потому, что меня и так ждала смертная казнь. Особенно же длинные тирады я посвятил юной Эрике, из-за чьего лживого языка я должен был быть осуждён. Для посвятившего жизнь военной карьере, смерть была не страшна - но позор, на который неправедный суд обрёк бы мой род...

Фон Гастибрен лишь молча прикрыл глаза. То ли его спокойствие подействовало на меня отрезвляюще, то ли просто закончились силы - но я довольно скоро замолчал, устыдившись своего недостойного поведения и, вдруг обессилев, сел на топчан.

У полуоткрытой двери возникло какое-то движение. Обернувшись, я заметил лишь невысокую фигуру в тёмном плаще, в сопровождении двоих стражников. С минуту я ощущал на себе изучающий взгляд, а затем лишь взмах пол плаща в мерцающем свете ламп - и лишь удаляющийся стук шагов продолжал убеждать меня в том, что визит произошёл наяву, а не почудился вымотавшемуся сознанию.

- Её Высочество сегодня собиралась принести Вам свои извинения за содеянное, - тихо проговорил фон Гастибрен, вставая.

Я смотрел на тусклый огонёк около рельефных ларов.

- Могу я попросить Вас об одолжении, советник? Здесь слишком скучно. Быть может, Вы могли бы похлопотать, чтобы мне разрешили читать?

- Что именно? - просьба его не удивила.

- Каролину, - ответил я.

- Зачем? - похоже, он заинтересовался.