Schönwelt (Чудесный мир)

И если бы меня вдруг попросили описать то, что я чувствовал, то вряд ли бы услышали что-то разумное - лишь малопонятные полубезумные сентенции про водоворот душевной агонии, выдавливающий из меня всё, кроме одной лишь неудержимой ненависти. Я начал забывать то, что почитал за самую основу, стальной несгибаемый стержень моего сознания, отличительную черту настоящего прусского офицера. Иногда я терял даже уверенность в истинности происходящего. Мне чудилось, будто происходящие события лишь сон, и стены тюрьмы, и замковая стража, и даже я сам - просто плод чьего-то воображения.

Наверное, подобное состояние души учёные мужи и называют близостью к помрачению рассудка. Усталость от свалившихся на меня невзгод, от неизмеримых страданий - большая часть которых происходила от неутешительных измышлений о собственном несчастливом будущем - приводила к тому, что я уже начинал желать жестокого финала, к которому столь медленно, но неумолимо, привели меня события. Мечты о том, чтобы происходящий ужас наконец-то закончился.

Подобные мысли лишь усугубляли моё состояние, я стремительно терял интерес к чему бы то ни было, кроме собственных мыслей, что были пусты и бессмысленны. Наступит ли завтра? Проживу ли я ещё одну ночь? Страдаю ли я? Грущу? Надо ли мне что-то сказать? Я терялся в самых простых повседневных вещах, и даже не мог вспомнить, всегда ли подобные действия были для меня так сложны.

В какой-то момент просветления я внезапно осознал происходящее, но, к своему стыду, не нашёл в себе сил прекратить подобные измышления - мир для меня превратился в некое подобие картин ужасов, которыми так прославились живописцы Силвадукиса.

Наверное, меня сломила именно бессмысленность страшного обвинения. Я не мог понять мотивы, двигавшие теми, кто готов был свидетельствовать об умышленном покушении на Эрику. И это пугало больше всего на белом свете.

Не знаю, сколько дней прошло до того момента, когда фон Гастибрен снова посетил мою камеру - счёт времени давно перестал быть чем-то значимым.

В тот час меня поглотил очередной приступ апатии, поэтому я довольно спокойно созерцал казавшуюся чрезмерной суету советника, пытающегося поудобнее устроиться на принесённом стражей стуле.

- Я должен обсудить с Вами некоторые вопросы, касающиеся будущего процесса, - начал советник.

- Процесса? - против воли, я сразу начал закипать. Плохо, очень плохо начинать подобную беседу с тем, от кого зависит твоя жизнь.