Зимний Виноградник

***

- Как вы это носите? – неожиданно и зло вопросил мавр, ожесточенно расчесывая торс и под мышками, словно завшивленный. – Не платье же, а пыточная хрень какая-то! Тесное, неудобное, холодное. И жаркое.

Он передернул плечами, добавил:

- Неудивительно, что вы всех крутите в бараний рог, от жапонцев до индейцев заморских.

- Не понял, - искренне удивился Мирослав.

- С такой одежкой вы постоянно злые и только и ищите, на ком бы выместить злобу, - с абсолютно серьезным видом сообщил чернокожий.

- А… - протянул Мирослав, немного подумал и чертыхнулся.

– Ах, чтоб тебя, мавра языкастая, подловил!

Абрафо улыбнулся, но как-то безрадостно, можно сказать, с грустью. Глядя на него, посуровел и ведьмак.

- С чего вдруг поскучнел? Вспомнил еще про нашу еду? Да, пилавов сладких здесь не подают. И с бананьями препаскудно.

Но шутка отклика не нашла. Скандал потихоньку начал спадать. Отец Лукас все еще гудел, как орда польских гусар в атаке иль на гулянке, но пик уже был явственно пройден.

- А я думал, он посланника во рву утопит, - сказал оружейник.

- Как тюрклеры молвят: нет человека, нет и забот.

- Нельзя, - теперь вздохнул Мирослав. - Тот из Ватикана. С папской цидулькой, перстнем и прочими цацками. Утопишь этого, приедет десяток других с парой сотен охраны. Упаримся в речку бросать. Крокодилов-то, так и не завели.

- Понятно, - отозвался мавр, и они снова немного помолчали.

- А ты чего хотел? - вдруг спросил Абрафо. - Не верю, что решил ни с того, ни с сего побродить по стене.

- На тебя посмотреть, - не стал вилять Мирослав. - А то смурной ты какой-то. Невеселый. Повесишься еще ненароком.

Ведьмак думал, что темнокожий оружейник начнет отнекиваться и вертеть кормой, как маркитанская плоскодонка на мелководье, однако вышло по-иному.

- Мое время заканчивается, - сумрачно вымолвил Абрафо.

- А… - сказал Мирослав и замолк. Пыхнул трубочкой в задумчивости.

Мавр достал из расшитого кушака компас, уже знакомый колдуну. Деревянный корпус в виде шестиугольника из темного полированного дерева, кое в Старом Свете не растет.

Пластина из электрума и окошечко из прозрачного, как воздух “лесного” стекла, что лишь в Богемии дуют, используя чистейший песок Рейна. Добротная, но в то же время изящная вещица превеликой ценности, сделанная по европейскому образцу, но мастерами других краев. Только, видать, сломанная, как ни поверни ее, ярко-алая стрелка дрожит, самую малость не дотягиваясь до “норда”.

- Время истекает, - повторил мавр.