Зимний Виноградник

Но таковых среди шестерых всадников не нашлось.

Три вооруженных до зубов мавра из далекого Магриба даже если бы имели языки, все равно молились другому богу и закономерно пренебрегали словами пророка Исы и его учеников. Командир отряда - немногословный датчанин, к чьему изборожденному морщинами лицу буквально пришили брезгливо-недовольную гримасу, переживал затянувшийся кризис веры и никак не мог решить, кто ему больше по сердцу - Христос или Престарелый Гаутр, Копейщик, Всеотец (и еще много славных имен, которые так и не сумели выжечь попы из памяти народной, хоть и весьма старались, выжигая вместе с носителями той самой памяти).

А пятый - слуга - вообще читать не умел, а если бы и умел, то резонно полагал, что каждому свое, поэтому всякие сложности бормотать - это к монашеской братии. Шестой же член малой, но бодрой команды, от рассвета до заката не снимал капюшон, не открывал лицо и думал о вещах странных, от доброго христианства весьма и весьма далеких.

Путь их был далек и непрост, однако нельзя сказать, чтобы тяжек. Скорее - неудобен, как и полагается в дороге, когда ночуешь под звездным небом, положив под голову седло, а на грудь - кинжал без ножен. Ибо мало ли… Поэтому когда за очередным поворотом старой дороги появилось несколько построек, похожих на замок с пристройками, реакция была смешанной. Вроде и повод напрячься, качнуть разок-другой меч в ножнах - легко ли выходит, не застрянет ли в нужный миг? Ну и понятное дело, щит наизготовку, чтобы висел на толстом ремне, готовый прикрыть хозяина от стрелы, скажем, вон из тех кустов… А с другой стороны - какая-никакая, но крыша.

Наверняка очаг найдется, охапка соломы, а при везении - даже кровать. И дверь, чтобы ее запереть и снять опостылевшую кольчугу, от которой кости ломит, как у старика, а хребтина того и гляди - свалится в портки. Нет, ее, конечно, можно и так снять на сон грядущий, у вольного костерка. Или вообще не надевать. Но это совсем дурным надо быть - в таких то местах, где давно случается разное. И странное.

Компания сама собой, без команды, привычно и ловко перестроилась. Человек в капюшоне оказался в центре, прикрытый со всех сторон спутниками. Слуга остался в арьергарде, как лодка за галерой. Датчанин выдвинулся вперед живым щитом, готовый принимать на прочный доспех с войлочной поддевкой любые неприятности.