Зимний Виноградник

Йожин слухи неизменно высмеивал, а крюк любил и преловко им пользовался, так что у свидетелей мороз по шкуре драл.

- Ну, вроде бы пришли, - предположил Мирослав, игнорируя тот факт, что весь отряд из пяти человек был конным.

Тропинка и в самом деле выпрямилась, как развернувшаяся змея, уперлась в небольшую полянку, засвиняченную мусором, щепками, тряпьем и прочими отбросами. Посередине грязного пятачка стоял дом, который ощутимо покосился весь, целиком, на одну сторону. Дом некогда был двухэтажным, но второй ярус давно превратился в скелет самого себя.

Кажется, над ним поработал и ветер, и человек, ломая и разбирая с неизменным успехом. Справа от дома скособочился в противоположную сторону сарай, слева расположился сортир. Деревянная будка выглядела самой приличной постройкой и стояла почти ровно. На односкатной крыше лежало какое-то большое создание непонятной конфигурации, размером с доброго кабана. Там, где тропинка переходила в поляну, высились два шеста, увенчанных черепами. Глазницы мертвых голов пульсировали замогильным светом.

- А может, не надо?.. - боязливо предложил богобоязненный Гавел, уставившись на зловещие «ворота» и держа покрепче верную аркебузу-картечницу. - Там сильное, видать, колдунство… Ну как прямо в ад заедем?

Чех не боялся ничего тварного, будь то вампир, доппельгангер или просто наглухо свихнувшийся убийца, вообразивший себя страшным оборотнем. Но как дитя опасался призрачной нечисти. Поэтому его и взяли - опасливый глаз беду надежнее углядит.

- Фраер хренов, пижон, - пробормотал под нос Йожин и, будто в аккомпанемент его суровым, но мудрым словам, один из черепов фыркнул искрами зеленого цвета, подпрыгнул и взорвался, раскидывая горелую кость.

Из дома, сквозь низенькое окошко, частично ушедшее в землю, донесся гневный и разочарованный вопль.

- Опять напортачил, - философски заметил Мирослав, не снимая, впрочем, руки с пистоля. - И все у него так.

Когда всадники миновали шесты, «кабанчик» на сортире развернулся, вытянул хвост и зевнул, клацнув поредевшими зубами.

Полез на землю, по-стариковски, пыхтя и нашаривая опору задними лапами.

- Господи Иисусе, спаси да помилуй! - воскликнул один из солдат, неистово крестясь. - Что за страсть то такая?!

- Да брось, - хмыкнул Йожин, однако на всякий случай все же перекрестил огромную животину, для порядка. - Это его фамильяр.

Адский спутник меж тем ухитрился-таки слезть, потоптался на месте и пошел к дому, задрав к тучам голый, как у крысы, хвост с кисточкой на конце.