Зимний Виноградник

Одна ладонь все время находилась близ сабельной иль пистолетной рукояти, внимательный взгляд обшаривал кустарники, плотно разросшиеся на границе тропы и леса.

Небольшая кавалькада из пяти человек следовала по тропе чуть быстрее торопящегося пешехода без обременительной поклажи. Подковы глухо постукивали по хорошо утоптанной дорожке, плюща редкую траву, что рискнула выбраться из-под земли в столь опасном для себя месте. Под густыми кронами веяло скверным ветерком, такой появляется перед закатом, принося неприятную прохладу, будто дальний отголосок гиперборейской стужи.

- Как-то зябко, - выразил общую мысль один из кавалеристов, и в самом деле ежась. - Не надуло бы… проклятием там каким-нибудь.

- Не надует, - кратко пообещал Мирослав, стряхивая на ходу выкуренную трубку. Пепел и крошечные угольки порхнули на крыльях ветерка, словно мотыльки.

- А может, стоило народу побольше взять? - тревожно спросил Гавел. - И Швальбе… Капитан везучий!

- Хватит, - отрезал Йожин. - Чай не в данжересские катакомбы спускаемся.

- Туда только всей компанией! - заржал один из всадников, прочие подхватили смех, оценив шутку. Катакомбы славного Данжереса считались хуже и страшнее парижских, а равно любых иных, включая итальянские города, чья подземная утроба была изрыта подобно муравейнику.

- Всей компанией и Вольфрама вперед, - проворчал Йожин. - Да чтоб доспехов на нем висело, как блох на барбоске…

Звучало вроде забавно, но Мирослав заметил кислую гримасу, промелькнувшую на добродушном лице святого отца.

Йожин явно думал о том, что втихую обсуждали по укромным дечинским углам - приезд эмиссара, проблемы с численностью исконных девенаторов, слухи о найме второй роты.

Солнце пробивалось через кроны, как рейтары через строй испанской пехоты, то есть с превеликим трудом. Светлого времени впереди было еще на час, может чуть больше, затем придется запаливать факелы и лампы. Йожин поправил свой знаменитый тесак, ныне подвешенный к поясу открыто, в простых ножнах из дерева, рядом с не менее знаменитым крюком, будто вышедшим из лавки мясника.

Общеизвестная в узких кругах легенда гласила, что крюк этот святому отцу подарила еврейская община какого-то города (вариантов называлось превеликое множество) в благодарность за освобождение от происков зловредного Агиросиона, губителя первенцев. Некоторые шептались, что в подарке содержалась некая толика глумления, тонкая аллюзия насчет свинины и Церкви, поэтому жидам надо бы вломить как следует, чтоб не шутковали впредь.