Зимний Виноградник

Верно?

Нахцерер с достоинством кивнул. Трое бойцов как по команде перекрестились. Йожин скрестил руки на груди, внимательно слушая разговор. Со стороны Инкогнито донесся иронический смешок. Девушка по-прежнему таращилась в пустоту.

- Я думал, это сказки, - вымолвил Мирослав. - Легенды, которыми успокаивают себя в ночной тьме. А оно видишь как… Но… как?! Действительно помогает растопленный медвежий жир? Отогревает начинающее леденеть сердце?

- Нет, - медленно покачало головой чудовище. Из-за почти отсутствующей шеи это движение выглядело как размеренные повороты едва ли не всем корпусом.

- Но я предлагаю обсудить сие потом. У нас имеется дело.

- С тобой, что ли? - подозрительно спросил Йожин.

- Нет. Я… считайте меня охранником. Я стану защищать ваших vis-à-vis, если кто-нибудь внезапно поддастся зову истребителя всего нелюдского.

- Надо же, визави, - судя по лицу Йожина, он готов был сплюнуть, однако сдержался. - Культурная вендига!

Уродливый собеседник ответил надменным взглядом и, явно пародируя монаха, скрестил на груди длинные лапы, которые язык не поворачивался назвать руками.

В полутьме дома лица прочих бойцов казались белыми, как вытесанные из мела. Хотя, следовало отдать должное, держались наемники отлично - с учетом обстоятельств.

- Спокойствие, - Йожин все же счел за лучшее подбодрить малое воинство. - Если бы нам хотели навредить, тут бы уже шла драка вовсю.

- Мудрые слова, - сказал кокодьйо, а Инкогнито снова хмыкнул.

- Хм, - опять встрял Мирослав. - Но пишут, что вернувшиеся больше всего ненавидят своих бывших собратьев.

И происки зла, в целом.

- Так и есть, - согласился нахцерер.

- А как же…

- Все увидите, - непреклонно сообщило чудище. - И поймете.

- Тогда приступим, - на правах руководителя потребовал Йожин.

- И не изволите воссесть? - деланно удивился Инкогнито.

- Не-а, - мотнул головой Йожин. - Я этой скамье даже гореть в костре под культистом Торкья не доверил бы. А уж тем более мое седалище.

- Как пожелаете. Коль все доброжелательные особы в собрании, избегнем же промедления.

Будто повинуясь неслышимой команде, сельская дурнушка моргнула, ее взгляд неожиданно обрел глубину, сосредоточился на гостях с людской стороны. Странный это был взгляд… Слишком внимательный, слишком глубокий, как-то… нечеловеческий. Глаза будто зажили собственной жизнью, да и лицо преобразилось. Могло показаться, что невидимый фонарь подсветил усеянное конопушками личико, наполнил его внутренним светом.