Зимний Виноградник

Пора делать дело!

Казалось, сейчас начнется самая работа, однако пришло время для колдуна.

- А вот скажи-ка мне, дружище, - неожиданно развернулся к витико Мирослав. - Как же ты обратно так вывернулся?

Нахцерер оскалился, щелкнул зубами в недовольной гримасе.

- Не о том треплешься, - проворчал он, шевеля морщинистыми, вислыми губами, которые болтались как шторка. - Дело не ждет!

- А по-моему в самый раз, - очень серьезно сообщил ведьмак. - До крайности меня этот вопрос интересует.

- Лучше момента не нашел? - осведомился витико.

- А потом ты не скажешь, - качнул головой Мирослав. - Но я хочу знать.

- … и в книжечку записать… - пробормотал Швальбе, вспомнив первое знакомство с «De monstrorum» ведьмака. Последние месяца чернокнижник перестал брать книгу на выезды, больше полагаясь на память, однако по-прежнему исправно записывал туда разные разности.

Нахцерер посмотрел на вампира, но упырь отвел взгляд, дескать, сам решай. Витико снова зло шевельнул челюстями, так что люди вздрогнули от явственного скрипа кости о кость.

- Ладно, - прохрипел уродливый собеседник. - Хочешь секрет?

- Да, - кивнул Мирослав.

- А нет его, - осклабился витико, так что жутковатая пасть разошлась едва ли не от уха до уха.

- Не может быть, - упрямо напирал ведьмак. - Я читал роанокские заметки. Читал еще всякое разное. Как можно перекинуться обратно из демона-людоеда? Как отогреть заледеневшее сердце? Ты говорил, что горячий жир не поможет, а что тогда помогает?

- Нет секрета, - повторил витико.

- Только воля. Крупица человеческого, что тлеет крошечным угольком в самой черной, отравленной насквозь душе. И желание этот углек раздуть. Чтобы из искры снова разгорелось пламя.

Швальбе переводил взгляд с чудища на ведьмака и обратно, стараясь понять смысл услышанного. А колдун замер, как пыльным мешком пришибленный.

- Нет, - пробормотал он, в конце концов. - Слишком уж просто.

- Да, все именно так, - горько скривил морщинистые губы нахцерер. - Истина в простоте. Витико становятся, вкусив многократно человеческую плоть.

Чтобы вернуться, достаточно лишь прекратить. И воздерживаться много лун. Ну, или месяцев, как вы привыкли говорить. А еще очень сильно захотеть.

- И все? - недоверчиво спросил Мирослав. - Больше ничего?

- И все, - подтвердил монстр. - Через боль, страх, ужас, невероятные страдания. И бесконечный стыд от понимания, кем ты стал.

Мирослав скорчил рожу как ребенок, которому обещали сладость, а подсунули гадость.