Моя прекрасная Нелли

Конечно, госпожа, почему вы спрашиваете? — поинтересовалась служанка.

— Сегодня я имела пренеприятный разговор с сэром Конли, — пояснила Хелен и вкратце пересказала самую суть. — Не могу поверить, что он говорил о моем отце. Лорд Малгрейв всегда отзывался о нем с почтением.

От нее не скрылось то, как поспешно служанка ответа взгляд.

— Все они пьют, когда не воюют, а когда воюют, то вдвойне, — как можно беззаботней сказала она. — Кто-то больше, кто-то меньше. Кому терять нечего, те лезут на рожон, а Филипп Гловер думал о единственной дочери.

Разве можно его за это осуждать?

— Да, наверно, так и есть... — с сомнением протянула Хелен.

— Конечно-конечно! — обрадованно затараторила Дженис. — Сэр Конли дожил до седых волос, а семьи не нажил, умрёт — никто оплакивать не станет. Я ничего плохого не желаю о нем сказать, но...

— Я поняла, — отмахнулась Хелен. — Можешь идти, я хочу побыть одна.

Поклонившись, служанка удалилась. Хелен прошлась по комнате и села за стол. Несмотря на ароматные запахи, исходящие от горячей овощной похлебки, аппетита не было, и она отодвинула от себя приборы.

Не зная чем заняться, Хелен пересела к окну на мягкий пуф и раскрыла псалтирь. Прочитав несколько псалмов и крепко задумавшись, она случайно выронила книгу. Та упала с громким стуком, и из неё выпал маленький лист бумаги. Опустившись на колени, Хелен подняла его и поднесла к глазам. Он был неровно обрезан по краям и весь исписан.

Хелен похолодела. Она узнала почерк «доброжелателя», которым была написано очередное послание:

«Дэвид Малгрейв — человек с двойным дном.

Он не тот, за кого себя выдаёт. Он играет с вами, пользуясь вашей беспомощностью и тем, что вы потеряли память», — далее шло что-то совсем не разборчивое.

— Вспомните же вы Элинор Барлоу! — с трудом прочитала Хелен.

Глава 15

Холод подземелья ледяными кандалами сковывал всё тело. Кутаясь в тонкое одеяло и тщетно пытаясь согреться, она напряжённо прислушивалась и всматривалась в темноту: где-то в глубине мрачных коридоров раздавались гулкие шаги.

По мере их приближения, она, зажав руками рот, чтобы не заорать, медленно отступала в бессмысленной надежде скрыться во мраке. Шаги становились все ближе и ближе, пока, наконец, не затихли перед дверью. Сердце сделало кульбит, когда в замке заскрежетал ключ. Она знала одно — там враг, там зло во плоти. И сейчас их разделяет лишь дверь и тьма. Она сделала шаг назад. Один и ещё один, пока не наткнулась спиной на стену, отступать дальше было некуда.