Моя прекрасная Нелли

Дверь распахнулась, и огонь факела ослепил её, не позволив увидеть его лица.

Хелен проснулась с душераздирающим криком. С бешено колотящимся сердцем она села на постели. Давно ей не снились кошмары, уже пару месяцев, как она и думать о них забыла, но вчерашнее послание слишком потрясло её, разбередило спящие страхи. Дрожа от пережитого ужаса, Хелен свернулась калачиком и попыталась снова уснуть, но так и не сомкнула глаз до утра. Она уговаривала себя выкинуть из головы полученную записку, но мыслями постоянно возвращалась к ней.

Что ей хотел сказать «доброжелатель»? Откуда вообще появилось это письмо? Кто мог подкинуть его? Как давно оно пролежало в Псалтыри?

Хелен читала Псалтыть каждый вечер перед сном, и она очень редко изменяла своему правилу. Как и в прошлый раз, анонимка появилась в отсутствии Дэвида. Тот, кто подложил послание, точно знал её привычки и что она будет одна. Хелен с подозрением покосилась на Дженис, которая выбирала для госпожи платье, безмятежно напевая какую-то деревенскую песенку.

Леди Эбигейл не раз высказывала Хелен о недопустимости подобного поведения у слуг.

«Вы слишком распустили свою горничную», — скривив губы, любила приговаривать она.

Хелен в ответ на замечания вежливо кивала, обещала впредь быть строже, но не считала нужным что-то менять.

— Вспомните Элинор Барлоу, — пробормотала Хелен. Почерк «доброжелателя» был корявый, словно он недавно научился писать, и она вчера вообще еле разобрала написанное. — Чего ещё я не знаю?

— О чём вы говорите, госпожа? — откликнулась Дженис.

Она держала в руках платье из шёлка насыщенного зелёного цвета.

— Элинор Барлоу, — повторила Хелен. — Не могу забыть это имя.

— И немудрено! — простодушно воскликнула Дженис. — Такая страшная судьба. Давайте, госпожа, я помогу вам одеться.

Хелен послушно встала, позволяя надеть на себя нижнее платье из более простой ткани, а затем и верхнее. Что она помнит об Элинор? Что в неё был влюблён Дэвид, и что она погибла, обвинённая вместе с семьёй в подготовке мятежа.

— А знаете, что самое страшное? — продолжала служанка. — Говорят, доказательств того, что граф Барлоу готовил восстание, так и не нашли. Только зря пытали его самого и его детей.

— И леди Элинор тоже? — ахнула Хелен.

— И её тоже, на глазах отца, — подтвердила Дженис. — Но он так ни в чём и не сознался. Когда их повесили, бедняжку родная мать бы не узнала. Говорят, с её лица сняли кожу, обрезали волосы и выкололи...

— Прекрати! — воскликнула Хелен, зажимая уши.