Шаг в сторону

Насквозь пробьет, из спины выскочит! В напрасной попытке отдать жизнь не за так, Юрай вскинул нож…

Копейщик, распахнув узкие глаза до полной круглой невозможности, увел оружие в последний миг, пронесся впритирку. Скомороха чуть не сбило волной и топотом копыт. Отшатнувшись, Юрай изо всех сил метнул ему в спину нож – чуть запястье не оторвалось! Тяжелая изогнутая бронза ударила точно между лопаток, проломила роговую броню. Воин вскинул руки, роняя копье. Сполз с разноцветного ковра, что лежал вместо седла, грянулся на землю, перекатился и застыл…

Над самым ухом хлопнул выстрел.

Одна, подыхающая, израненная. Вторая удивленно-задумчивая, оглядывающаяся на прорехи в строю. Много их, тех мест пустых! Куда больше, чем стоило бы!

И между ними, по окровавленной истоптанной земле, покрытой обломками оружия, трупами, убитыми лошадьми, волками и золой из потухших костров, вдруг парой пробежали огоньки.

Пробежали, словно проводя черту…

Раз, и вместо кошачьих ушей, стоит перед полудюжиной израненных казаков, уже с жизнью попрощавшихся, девушка. небольшого росту… Из себя ладная, в руки казачьи жадные так и просится. Коса ссиза-черная и не болтается, а ровно как прилипла к спине. На конце ленты не то красные, не то зеленые...

- Уходите, - не сказала, а колокольчиком пропела. – И наше оставьте.

- А если нет? – дьяк саблю в чьей-то груди оставил, в руке копье чужое, бронзой светится.

- Тут останетесь. Мертвыми.

- А если уйдем?

- То уйдете. Догонять не будем.

- У меня приказ Государев!

- Раз государю твоему надо, пусть сам приходит! – девка сердито вскинулась, платье зазвенело, словно медь листовая.

- А ведь придет… - с некоторой даже грустью произнес дьяк, взвесил на руке чужое оружие. Посмотрел на девку странно. Не раздевая, в траву не заваливая. Жалея заранее. Она дернулась от злости.

- С ним и поговорим!

Девка развернулась и пошла. Все так же чуть слышно позвякивая на ходу. За нею потянулась стража. Числом, как отметил Юрай, с определенным злорадством, очень изрядно поредевшая. Было б две ладьи, еще неизвестно кто кого!

- Отбились, вроде? - повернулся дьяк к выжившим.

- Рожа у тебя, ну чисто упырь…

- У упырей гаже, уж поверь, - устало оскалился дьяк. – Клыки, опять же. Харя перекошенная. И воняет от них так, что глаза режет.