Шаг в сторону

*****

Тяжело груженая ладья с трудом шла против течения. На весла налегали до хруста в спинах. А ветер, как назло, в рожи дул, толкая обратно, к месту, где навсегда упокоилось чуть ли не три десятка справных казаков, да старых людей без счету – а что их считать, басурман?

Юрай с трудом разогнулся, покосился на глыбину. Водруженная на ладью, замотанная старым парусом, она взор так и притягивала – как юродивый. И гадко, а тянет.

Скоромоха чуть не стошнило – с трудом удержал утренний сухарь.

Свесился через борт, зачерпнул водицы, прополоскать рот от кислой горечи.

Матернулся оглушительно. Они шли мимо отвесной скалы, на которой – и как добрались только? На веревках мастеров спускали, что ли? – на высоте в пять-шесть саженей, была нарисована дивная фигура. Контур – желтой охрой, а внутри – зелень. сплошная. Показалось, что фигура руки к ладье тянет. И с каждым мигом все больше становится

Юрай отшатнулся от наваждения, перекрестился. Мимо этой вот, зелёной, они третий раз плыли – голову на плаху был готов сам положить.

Оглянулся на командира. Тот, судя по смурной харе, тоже ту девку увидел. И тоже кое-что понял.

- Не выпустит нас Хозяйка.

Дьяк, бледный от злости и многочисленных ран, оскалился что давешний упыряка.

- И что делать предлагаешь?

- Каменюку сбросить. Она ей дорога! Сам помнишь, треть воинства своего положила!- Она и нам дорога, не помнишь, разве, наказа? Мы четыре пятых положили, раз считать стал!

Скоморох посмотрел на дьяка. Серые обычно его глаза налились тусклой болотной зеленцой, как у давнего покойника.

- Тьфу, ты, черт, - выдохнул Юрай и кивнул Дымку. Нашелся, черт воинский! Под телами охотников так и лежал. Про безухого не знал ничего - видать, пригрезился, с перепугу, да азарта.

Бывший стрелец, перехватив пищаль, тюкнул несговорчивого дьяка в затылок. Тот, как подкошенный, завалился, цепляясь скрюченными пальцами за борт. Хрипел что-то, стонал.

- Вернуть, говоришь?

- Хоть попробуем...

- Не простит он тебе, Юрай.

- А я себе не прощу, если мы все тут сдохнем. Без остатка!Связанный по рукам и ногам дьяк шипел сорванной глоткой, материл соратников-предателей. Но зеленая глыба ухнула в воду, обдав с головы до ног, чуть не перевернув ладью.

А потом, за следующим поворотом лесной реки, открылась вдруг Казань.

Это не Tottentanz! Глава 1. Во всем виноваты кроаты!

В деревне Яворнице, которая под Рихновом, что над рекой Княжной, было целых два кладбища. Старое и новое.