Шаг в сторону

Благодарение Господу и вашей отваге, что замок теперь очищен. Мы закрепимся здесь, и будем ожидать, пока подтянутся остальные.

– Прошу простить, отче, – с сомнением заметил Гюнтер. – Но разве не благоразумнее обосноваться в Коленице? В конце концов, город даёт куда больше… – он осёкся, когда доминиканец покачал головой:

– Коленица пала, – спокойно сказал отец Ансельм. Гюнтер выпучил глаза и поперхнулся ругательством.

– Как?.. – потрясённо выговорил Йожин.

– Строго говоря, её никто не осаждал, – пояснил доминиканец.

– Просто люди не были готовы к разгулу нежити. Если напасть так быстро разнеслась по хуторам и сёлам, можете себе представить, что случилось в городе?

Да уж, подумал Швальбе, вспомнив городскую скученность. Тесные и смрадные улицы, где помои выплёскиваются из окон, гнилые кварталы бедноты, грязь, давка и суета… Запустить в этакое крысиное гнездо десяток кусачих покойников – всё равно, что бросить горсть углей на сеновал! Кто из горожан отличит ходячего мертвеца от мертвецки пьяного?

– Всего хуже то, что городской прелат созвал полный собор народа на мессу против адовых сил, – скорбно продолжил Ансельм.

– «Горе пастырям, которые губят и разгоняют овец паствы Моей!», говорил Господь. Когда в толпе одни прихожане начали кусать других – сами понимаете, чем сие обернулось. А когда стражники выбили двери собора, на улицы города выплеснулась толпа не людей, но чудовищ… Словом, на подходе к Коленице мы застали редких беженцев, спасающихся из города, полного ходячих трупов.

– А что же власти?..

– Некому было остановить беду. Барон Штраудель, властитель тамошних краёв, пал в бою с неживыми полчищами. Говорят, допрежь того он потерял сына, вместе с товарищами собравшегося в поход на мертвецов – и не вернувшегося.

– Мы на тракте большое побоище видали, – вспомнил Гюнтер. – Седмицу назад. Так то, стало быть, барона с дружиной покойники схарчили?

– Увы, – склонил голову отец Ансельм. – Посему, дети мои, всё как обычно: меж родом людским и адскими силами – только мы.

Никто, кроме нас! – на последних словах в голосе его прозвучали не монашеские, но солдатские лязгающие нотки.

– Да ясное дело, – кивнул Гюнтер. И добавил шепотом: – Кто ж кроме нас-то? Некому! Вот только за что нам ноша такая-то, кто бы подсказал…

Маленькая процессия остановилась у двери господских покоев. За дверью, почуяв живых, заскреблась и злобно заклекотала господарыня Шаблецкая.