Шаг в сторону

На суше, пожалуй, он не смог бы найти пропитания.

– Так ведь и на суше тоже великанский зверь есть! Этот, как его… бехемот! Или ебимот, не помню как правильно.

– Зверь бехемот, как бы велик и могуч он ни был, согласно книге Иова – ест траву, как вол. И в этом ещё одно проявление великой мудрости Господней.

– Вот! – подтвердил Отакар. – И не только. Если был бы великан с башкой в церкву величиной – его бы кости не удержали. Тут же как? Если, например, великан в десять раз здоровее человека – то тяжелей он будет аж в целых сто раз, во!

– Откуда ты такое знаешь? – удивился Гюнтер.

– Достраивали мы церкву одну, да пьянствовали с зодчим – он и понарассказывал всякого про то, что на чём у них в строительстве держится…

– Так что там про великанов-то?

– Ты чем слушаешь – никак, жопой? Прошу пардону, отче… Я ж и говорю: если великан ростом пускай и с колокольню, то ядром ему башку не прошибёшь – там кости покрепче камня. Да и как ты из пушки-то ему прямо в лобешник угодишь, он же не башня на холме, он ходячий! Не, надобно шею рубить!

– Гы! Ну, выдумал! Сколько ты такую шею рубить-то будешь, целую седмицу напролёт?

– Дак зачем всю рубить-то? Говорил же отец Ансельм, главное – головняный мозг от спинного отделить.

Вот сюда бить надобно, – Отакар потыкал себя пальцем в шею чуть пониже кудлатого затылка. – Тут шкура тоньше всего, до хребта ближе. Промеж позвонков засадить, и готово!

– Одна идея охуи… эээ, поразительней другой! – поправился Гюнтер, в последний миг покосившись на отца Ансельма.

– То есть, чем в башку из пушки палить, надобно эту пушку великану за спину подтянуть и куда-то в шею его завалить?

– Ну так, зачем из пушки, – возразил гренадёр. – Можно и вручную! Топором там, или саблей…

Все грохнули так, что пламя в камине, казалось, затрепетало, как от ветра. Юный барон Эрик, одиноко сидевший у огня и гревший руки, недоумённо взглянул на хохочущих наёмников. С самого прибытия в замок, юнец был пришиблен и печален, ничьей компании не искал, и даже порывался заночевать снаружи, в лагере со своими солдатами.

С трудом отговорили остаться к ужину.

Йожин посмотрел с сочувствием. Тяжко тому, кто никогда не учился править и командовать, а сука-жизнь вдруг вознесла на трон, или в седло полководческого коня!

– Ты, пан Отакар, в землю свой талант зарыл! – утерев слезу, сообщил Гюнтер. – Тебе не в гренадёры, не в верхолазы – в портные идти надобно было!

– Чегой-то в портные? – не понял Отакар.