Шаг в сторону

– А потом оказалось, что, даже если ты отвергаешь свой дар – он всё равно горит в тебе. И привлекает всякую потустороннюю мразь, что слетается, как мотыльки на огонь.

Йожин затаил дыхание. Ему вдруг почему-то расхотелось слушать дальше. Но Йохан продолжил:

– Однажды, поздним зимним вечером, я вернулся домой с охапкой хвороста на плече – и увидел, что наш дом горит. Я ворвался внутрь; повсюду был огонь… И увидел свою жену. Она танцевала в огне, с ребёнком на руках. И смеялась, так смеялась…

Почудилось, или голос колдуна вправду дрогнул?

– Я помню.

Помню, как она кричала: «Смотри, мы летаем, летаем! Ко мне приходил ангел! Иди за мной, мы вместе станем светом – и полетим!..» А потом я уже ничего не видел – никогда. Потому что горящая балка рухнула мне поперёк рожи.

Йохан слепо зашарил рукой по столешнице; нащупал кубок с остатками недопитого монахом вина, и осушил одним глотком.

– Когда к тебе приходит ангел, сто раз подумай, прежде, чем поверить, – промолвил он, по-прежнему не оборачиваясь к монаху.

– Бесы, знаешь ли, те же ангелы – только падшие. И кто знает, как отличить одного от другого…

Наступила тишина. Пока монах мучительно пытался подобрать слова – Йохан вдруг хрипло каркнул, хлопнув себя ладонями по коленям.

– Ха! – выкрикнул он, и расхохотался, как безумец. – Что, поверил? Я же врал, от первого до последнего слова! Какая ещё жена и ребёнок у богопроклятого колдуна?! Глаза мне выжгли добрые святые отцы в пыточных подвалах! А-ха-ха-ха-ха!

Отец Йожин повернулся и тихо вышел.

В спину ему летел удаляющийся смех, и он стиснул зубы – запретив гадать, правду ли говорил колдун…

*****

Бездумно шагая по коридору, Йожин замедлил шаг, заслышав из-за двери странные звуки: словно бы всхлипыванье, перемежавшееся бормотанием. Дверь оказалась приоткрыта, и монах проклял своё любопытство, прежде, чем заглянуть.

Брат Венанций, обнажённый по пояс, стоял на коленях спиной к двери – перед распятьем, по бокам которого горели две свечки.

В руке у молодого монаха был зажат некий предмет, который Йожин опознал не сразу: показалось – конский хвост…

– Credo, Domine, credo, – плача, бормотал Венанций. – Верую в Тебя, Господи, люблю Тебя превыше всего земного, ибо лишь Ты есмь высшее, бесконечное, совершеннейшее Добро… Domine Deus, amo te super omnia proximum meum propterte, quia tu es summum, infinitum, et perfectissimum bonum, omni dilectione dignum! In hac caritate vivere et mori statuo!..