Шаг в сторону

Amen!

На последнем слове он выпрямился – и, заведя руку назад, хлестнул себя по спине семихвостой плетью. Ещё раз, и ещё. Хвосты гуляли по коже, оставляя наливающиеся краснотой рубцы; вот проступила кровь, и хлёсткие удары размазали её полосами… Венанций постанывал сквозь зубы – но безжалостно охаживал себя плетью.

Йожин, смущённый, отошёл от двери. Хоть и грешно было думать о таком, но ему показалось, что стоны брата-доминиканца звучат… не вполне благочестиво.

Монах сам не знал, что за червячок свербит в душе, не давая вернуться в комнату.

Не боязнь ночных кошмаров, нет: что-то другое. Не давал покоя рассказ Йохана?..

Гретхен нашлась в покоях, где разместили детей. В этот поздний час она тоже не спала: сидя на краю кровати, негромко рассказывала забравшимся под одеяло детишкам. На столике мерцала свечка, и в её трепещущем свете «седьмая дочь» казалась совсем обычной девушкой, а не жутковатым, красноглазым привидением. Лицо её было безмятежно, она улыбалась – тихо и радостно. Йожин прислушался, но ничего крамольного не услышал: колдунья рассказывала малышне сказку.

А вот приглядевшись, монах заморгал и протёр кулаками глаза. Дым от свечи тянулся в воздух тающей, ломкой прядью, пронизанной лунным светом из окна. И то ли дремота уже одолевала Йожина, то ли он перебрал-таки с вином – но показалось вдруг, что дымок слагается в какие-то фигуры. Профиль красавицы-принцессы… рыцарь с воздетым мечом… башни замка…

Йожин поневоле поднёс руку ко лбу для крёстного знамения, но наваждение сгинуло. Да и было ли оно?.

. Как раз Гретхен умолкла, заботливо поправила детям одеяло и неслышно поднялась с кровати. Монах поспешно отвернулся и отступил, не желая быть уличённым в подглядывании.

Но, похоже, не только у брата-слепца был хороший слух.

– Добрая ночь, святой отец, – окликнул Йожина девичий голос, когда он уже отошёл. – Вы чего-то хотели?

Гретхен вышла в коридор. Простоволосая, в заплатанной рясе, со свечой в руке – пугающе походила на призрак какой-нибудь графини, заморенной в подвалах жестоким мужем.

Глаза колдуньи мерцали красным в неверном свете свечей.

– Э… – смешался Йожин, застигнутый врасплох. – Пожелать хороших снов.

– Допустим, я поверю, – в голосе Гретхен прозвучала улыбка: но без намёка на злую насмешку, в отличие от брата. Поняв, что от очередного разговора не уйти, монах насупился:

– Ты ворожила?

– Я рассказала детям сказку на ночь, – девушка подошла ближе. – У вас тоже беда со сном, отче?

– Не без того, – неожиданно признался Йожин.