Шаг в сторону

Сквозь багровый туман боли, он как мог вообразил себе окаянную мортиру – жерло-бочка с забитым зарядом, гнездо запала… Ну же!

Один шанс из десяти. И в лучшие времена подобный фокус давался хреново… Но – получилось. Полыхнул, с шипеньем и дымом, порох.

В последний миг своей жизни брат Израэль – ослеплённый, полумёртвый, погребённый под шевелящейся грудой – сквозь трупную вонь и запах своей крови успел почуять пороховую гарь. Чудо свершилось. И с той хорошей мыслью он умер.

А миг спустя ­– грянуло.

Как и предрекал фёльдцейхмейстер, мортиры хватило всего на один выстрел: она взорвалась. Огонь и металл снёсли, искромсали и мертвяков, и брата Израэля… и заодно бочонки с порохом.

Через мгновение верхушку холма сотряс вдесятеро более сильный взрыв. Облако дыма с огневыми прожилками вспучилось выше зубцов замковых стен. От мертвецов, лезших из оврага, в один миг не осталось ни следа.

И выстрел мортиры нашёл-таки цель. Заряд каменной картечи взмыл в небо, где рассыпался на сотни отдельных булыганов – и пролился на мертвецов дождём, вдрызг мозжа головы и круша кости… Вот только, по извечному закону подлости, один камень пал дальше других – и прямо на голову пикинёра, не прикрытую шлемом.

Парень охнул, закатил глаза и начал оседать. Всего одна пика в сплошной стене, дрогнув, опустилась. И этого хватило, чтобы шустрая упырица – то, что при жизни это была девка, понять можно было лишь по болтающимся на иссохшей шее бусам – вспрыгнула на плечи ближайшему мертвяку.

Лихим прыжком перемахнув через головы нежити, она пробежала по древкам пик, как ярмарочная плясунья по натянутому канату, спрыгнула за спины ошалевшим солдатам… Тут же один заорал дурным голосом и выронил пику, хватаясь за распоротый когтями бок – а второй взвыл, когда звериные челюсти вцепились ему в ногу.

Строй дрогнул. Безмозглая масса попёрла вперёд – и тараном вклинилась в людские ряды.

– Прорвали строй! – истошно прокричал один из пикинёров, вывернув шею и обернувшись к повозкам.

– Прорва-аргх!.. – зубы мертвеца сомкнулись на горле.

– Шайзе! – исчерпывающе выразился Гюнтер. Миг спустя стало не до разговоров: первые неупокойники докатились до возов. Капитан разрядил в ближайшую безносую рожу пистолет, перехватил за ствол и огрел стальным яблоком рукояти по башке ещё одного мертвяка. Времени на перезарядку не было.

На позициях артиллерии монахи впали в смятенье, враз лишившись командования.