Шаг в сторону

Гавел мысленно посочувствовал детворе, которую ещё не отпустили пережитые кошмары… Но Медведь ничуть не смутился:

– А хоть бы и так! Верно, торчит посередь поля распятый мертвец, весь солнцем высушенный, как трут: шляпа на нём соломенная, а на ней ворона сидит. Мертвяк девочку увидал, говорит – здравствуй, добрый мальчик! Девочка ему: какой я тебе мальчик, дядя покойник, я же девочка! А тот ей: правда, что ль? Извиняй, не разобрал – мне ведь вороны давно уж мозги выклевали!

Кто-то из детишек неуверенно хихикнул.

– А мертвяк говорит: ворон на меня злой волшебник наслал. Вот ежели б мы до него дошли, да ты бы мне помогла мозги мои обратно выкрасть – уж я б тебе помог его победить! Согласилась девочка: сняла мертвяка с креста, и дальше пошли уже вдвоём. Долго ли, коротко ли, а пришли в тёмный лес. А в лесу – кого повстречали?

– Рыцаря! – уже уверенней выкрикнул мальчишка.

– Молодец! И вправду, рыцаря: да не простого, а настоящего железного голема! Весь в латах, да с топором здоровущим.

Говорит им голем: когда злой волшебник здешние края захватил, я хотел его победить – да только обхитрил он меня, украл из моей груди сердце, что в меня создатель мой, мудрый рав Элия, вложил. И через то надо мной власть получил, так что не могу я теперь его убить. Вот если б вы мне помогли, сердце моё у колдуна выкрали, уж я бы вам помог его сразить! Согласились девочка с мертвяком, и дальше уже втроём пошли. Долго ли, коротко ли, а вышли на большую дорогу – и тут выскакивает им навстречу… кто?

– Лев! – обрадовались дети.

– Во! И не просто так: знаете, кто ещё страшнее льва? Зверь - мантикор! – Медведь явно вспомнил монастырскую учёбу. – Сам как лев, только грива из ядовитых колючек, а вместо хвоста змея: ррр! – он сделал зверскую рожу и скрючил пальцы когтями; дети завизжали от страха и восторга. – Зарычал на них мантикор, но тут девочкин пёс из корзинки как залаял – мантикор перепугался, хвост поджал…

Гавел не смог сдержать улыбку. Медведь мог быть несносным, неотёсанным болваном, сыплющим сальными шутками и охочим до юбок.

Но он не врал, когда рассказывал, что вынянчил без родителей семерых младших братьев и сестёр.

Собираясь возвращаться в трактир, Гавел замер у крыльца, заслышав тихие голоса из-за угла; явно женские. Не сумев перебороть любопытства, сержант осторожно заглянул – и увидел Кристину и Зосию. Девушки сидели бок о бок на бревне; дочка старосты ссутулилась и сцепила руки на коленях.