Шаг в сторону

Сколько Гавел был знаком с поклонниками тёмных искусств, они всегда предпочитали держаться наособицу, чтобы никто не мешал злочародействам, не норовил спереть горшок с жабьими костями или сушёными бельчачьими яйцами. Нет, колдун будет обитать на отшибе, или же…

Хм.

Сержант встал из-за стола, Потянулся, поправил ножны с фальшионом, и расхлябанной походкой двинулся к двери.

– П-прости, капитан. Я ат!-лить, – доверительно, и громко сообщил он Гюнтеру, стараясь выглядеть пьянее, чем был.

Оказавшись на свежем воздухе, Гавел скинул пьяную личину и выпрямился.

Огляделся – не шарится ли поблизости в ночи кто-нибудь, кто бы увидел ненароком? – а потом двинулся сквозь сгустившийся сумрак. Туда, где на пригорке высилась церковь.

Если подумать, мысль была не такая уж и глупая. Церковь – последнее место, где станут искать чернокнижника: а, значит, самое удобное и безопасное убежище для него, паскуды… И Гавел слишком многое повидал в Отряде, чтобы, подобно тёмномупростецу, верить, что богомерзкий колдун, переступив порок церкви, рассыплется зловонным прахом.

Особого плана у сержанта не было. Он просто хотел разведать – обойти церковь кругом, глядишь, и бросится чего-нибудь в глаза… Подходя к храму, замедлил шаг, а потом и вовсе отступил с тропы в кусты. И осторожно высунулся из ветвей.

Холм был озарён зеленоватым светом полной луны, очень кстати вылезшей из туч. И поэтому Гавел прекрасно разглядел человека, стоящего у закрытых дверей церкви. Здоровенный парняга – сержант смутно припомнил, что видел его днём – опирался на дубину длиной чуть ли не в половину роста.

Подозрения мигом укрепились. Это ещё что за извращенье, ночью стеречь храм? Что у них драгоценного – статуя девы Марии с фальшивыми бриллиантами? Да и никому бы и в голову не пришло грабить церковь, даже самым оголтелым разбойникам: благо, не в проклятые времена гуситских зверств живём! Это ж примета хуже некуда, сам себе дорогу так испоганишь, что она быстренько свернёт к скорой гибели…

Сержант не сводил взгляда с охранника.

Ожидание оправдалось: скоро детина стал переминаться с ноги на ногу, оглядываться по сторонам – а потом прислонил дубину к дверному косяку, а сам отошёл за угол церкви, развязывая на ходу портки. Стражничек, мать его ети! Швальбе за такое несение караула и оставление оружия ухи бы ему оборвал…

Гавел выскользнул из кустов. Пристроившийся отлить бугай успел расслышать за спиной стремительные шаги – но обернуться уже не успел: сержант с разбегу заехал в висок локтём.