Шаг в сторону

Гавел в отчаянии стиснул зубы… и тут рука задела что-то тяжёлое и железное. Сержант скосил глаза… Да!

Громадный убийца шагнул вперёд и с размаху нанёс удар. Но Гавел уже выставил кованый шандал. Дубина пришлась аккурат меж отрогов подсвечника. Верзила озадаченно хрюкнул – а сержант, подобрав ноги, уже вскочил и резко дёрнул спасительную железку в сторону, вырывая оружие из рук врага. Не успел селянин и рта раскрыть, как тяжёлое основание подсвечника прилетело в висок. Хрустнула кость.

Туша верзилы грузно повалилась на пол.

Удивительно, но он всё ещё жил: заворочавшись, попытался приподняться на локтях и потянул волосатую ручищу к дубине… Но Гавел схватил фальшион, замахнулся и нанёс удар. Отрубленная голова покатилась в сторону, кровь хлынула на пол.

– С-с-сука, – выдавил сержант сквозь зубы, опасаясь прикусить язык – так плясали челюсти. – В-вурдалак еб-бучий!..

Гавел отступил на шаг от расползающейся лужи крови; повернулся было к выходу из подвала… И замер. Его слуха коснулся новый, странный звук: будто шорох камня о камень.

Против воли, оцепеневший сержант повернул голову. И увидел, как каменная крышка алтаря рывками сдвигается в сторону. Вот под ней прорезалась щель, оттуда закурился струйкой чёрный дымок…

Колени подкосились, сердце забухало в ушах, а всё вокруг зашаталось – неожиданный панический страх охватил девенатора. Он попятился, беспорядочно крестя воздух перед собой взмахами меча.

«Это не алтарь», билось в голове натянутой, истерично дрожащей жилкой.

«Это не алтарь! Это, мать его, не алтарь!»

Нет. Это был гроб. Каменная гробница, как же называл её Мортенс: сако… срако…

Гавел сделал ещё шаг, и вступил в резной круг. И пал на колени, в безумной надежде, что круг защитит от того кошмара, который чёрными клубами выползал из гробницы, сгущался, тянул к сержанту дымные щупальца. Девенатора окатило ощущением чужого взгляда – страшного, пронизывающего, направленного со всех сторон разом…

Не выдержав, сержант закрыл глаза.

И потому не видел, как растекающаяся из шеи трупа кровь достигла границы каменного круга. И устремилась проворными ручейками, заполняя вырезанные в камне бороздки узора.

Сквозь веки Гавела проникло зыбкое красное свечение. То чёрные свечи по краям круга сами собой затеплились, загорелись язычками пламени. Красного, как на сильном холоде. Лепестки огня затанцевали на фитилях, одновременно клонясь то в одну, то в другую сторону.