Шаг в сторону

- Ну, раз никого, значит, мы будем! - кивнул лейтенант и пришпорил коня.

Очередной поворот тропинки, петляющей пьяной змеей промеж кривых стволов, вывел к открытым воротам. Створки, как их отворили неведомые руки лет эдак десять назад, так и не закрылись, начав понемногу врастать в землю.

Первым проскочил Эрвин. Лейтенанту, въезжавшему вторым, чуть не расшибло голову дряхлой поперечиной, прямо здесь и сейчас решившей свалиться с не менее дряхлых столбов. Опытный вояка дернулся в сторону, и брус упал мимо, лишь царапнув конский бок ржавым гвоздем.

Конь дернулся, однако смиренный сильной рукой, все же пошел дальше, оскорблено фыркая.

Сержант, оставшийся в арьергарде, поглядел на заброшенный дом. Бравому солдату захотелось перекреститься. На всякий случай. Всю дорогу он пытался изгнать из памяти слова старика, едкие и прилипчивые, как капля смолы. Но те упрямо сопротивлялись и забываться не хотели. Хотя уж кому-кому, но не ветерану, взявшему в руки оружие еще сопливым подростком, прислушиваться к трепу пропившего разум старого пердуна!

И все же думалось, что лучшим выбором стало бы поджечь к свинячьим чертям эту халупу, и ехать дальше.

Благо, никого из отряда ночевкой под открытым небом не испугать. Чай, не новобранцы...

Обнесенный невысоким забором, дом, и в самом деле, был похож на трактир. Заброшенный давным-давно. Во дворе буйно лез из земли бурьян, невидимая со стороны сараюшка уже почти развалилась. Немилосердное течение времени пощадило лишь одну стену, да и та изрядно покосилась, готовая упасть в зелень трав от первого же дуновения ветерка.

Кругом стояла вечерняя тишь, предвещающая, что не пройдет и получаса, как землю укроет непроницаемое одеяло ночи...

Оставив коня на привязи, и отсыпав вдоволь корма в растрескавшееся корыто, сержант вышел из конюшни, усевшись на липу, вывороченную из земли ураганом. Вывернуло недавно, торчащие корни все еще были в крошках земли, которую непременно бы смыл первый приличный дождь. Дерево, когда падало, свалило часть забора и укрыло его разлапистыми ветвями, как исполинской ладонью о многих пальцах.

Сержант с наслаждением крутанул головой, до хруста в затекшей шее. Почуяв близкое движение, поднял глаза, одновременно схватившись за пистолет. На заборе сидел здоровенный ворон, ехидно щуря выпуклый глаз.

- Вот только каркни что-нибудь, паскудное твое племя!

Но ворон лишь внимательно разглядывал сержанта, словно выбирая, с какого глаза начнет долбить череп, добираясь до мозга. С левого или с правого...