Шаг в сторону

Глаза закрыть, и будто дома оказался...

- Сержант, ты жрать-то будешь? - позвал лейтенант из окна, - Густав спроворил кой-чего. Или пайку твою Фрицам отдавать?

Ландскнехт поднялся, отряхнул запачкавшиеся штаны, выколотил трубку о нагретое седалищем бревно, тщательно затоптав искорки сапогом. Сыро кругом, но мало ли. Полыхнет низовой, и все.

Гуляш у Густава вышел добрый! Не зря он, если, конечно, ему верить, в самом Берлине кашеварил, у тамошнего то ли князя, то ли короля. Может и не врет. В наемники у каждого своя дорога.

Кто кашеварил, что землю копал. Кто... Нет, что не вспоминается, того и не было никогда!Сержант наскреб со стенок котла очередную ложку, но до рта не донес. В конюшне закричали кони. Не заржали, именно закричали. Так кричит человек, когда ему втыкают в живот острый нож, и медленно ведут вверх. Или вниз. Кони кричали недолго - секунд пять. После, разом замолчали.

Так все и началось - просто, без всяких шорохов и угроз. Все ландскнехты подскочили как по команде. Котел полетел на пол, вместе с перевернутым столом.

- Фрицы, огонь!..

Впрочем, дальше командовать не пришлось. Вспыхнули факелы, запаленные от очажка, заскрипели взводимые замки пистолетов...

Первым выскочил Эрвин, следом остальные, сквернословя, как черти в преисподней.

Свет полудюжины факелов выхватил из темноты несколько дорожек следов, разбегающихся в разные стороны от опустевшей конюшни. Сержант наклонился, воткнул конец факела в землю, и, вытащив правой рукой пистолет, левой коснулся следа.

Кровь. Горячая еще. Пригляделся к следам - не волк и не рысь. Похоже, но пальцы длинноваты, а размер, словно крупный медведь ступал.

Наемники столпились, вглядываясь в окружающую темноту. Тишина. Только колотятся о ребра сердца, да шумят ветвями деревья, искоса поглядывая на испуганных людишек, что тычут во все стороны бесполезные колючки клинков да прутики стволов аркебуз.

Лейтенант поднял с земли и взвесил в руке кусок веревки от коновязи, разлохмаченный на конце, как ослиный хвост, окрашенный красным.

- Курвина мать, - прошептал один из Фрицев. - Задрали, всех задрали… А мы ведь и минуты в доме не задержались!

- Проверить бы… - несмело предложил второй. - Двери вроде закрыты...

- Там дыр по стенам больше, чем в куске сыра, - предположил Густав. – Наверное, через одну и ушли, конежоры!

Солдаты топтались на месте вразнобой, перебрасывались пустыми, бессмысленными словами, пряча за ними страх и непонимание, что делать дальше.