Шаг в сторону

Очень уж разговор неприятен! Точно в плевок ладонью угодил. Ощутил внезапно, как поднимается волна гнева. Не успев загасить ее, выпалил со злостью:

- А иди-ка ты, нахер, раб божий! Попутала тебя там, опоила, или еще что, то неважно! Нет у тебя воли чужие жизни забирать!

Драган громко заплакал.

- Что же будет со мной, оче Иосиф?

- В город с утра свезем, - коротко ответил священник, жалея о вспышке гнева, - пусть там думают.

Узник не ответил. Только простонал чуть слышно.

Ближе к вечеру, когда солнце почти закончило короткий бег по небосклону, у церкви снова начал собираться народ.

И опять не с пустыми руками. Кто полено нес, кто соломы добрый пук не пожалел…

Иосиф выскочил из дверей церкви, кинулся к людям, размахивая руками на бегу.

- Душевно прошу, оче, уйди с дороги, - проскрипел Мирча, - дай тварь спалить, пока в силу не вошла!

Услыхав, за бревнами заголосил Драган, призывая в свидетели своей невиновности небо, Бога и всех апостолов. Рядом с Мирчей стояла бледная Даница, кутаясь в помятый кожух.

Пряталась за широкую спину гайдука.

- Покажи отцу, покажи, - оскалился Мирча.

Даница молча скинула с одного плеча одежку. На белой коже виднелись четкие отпечатки зубов. И Иосиф их человеческими не назвал бы!

- Вампира спасаешь, оче! Не видишь, разве?!

- Какого такого вампира? - удивился Иосиф.

- Ты же в Риме учился, оче? - спросил Мирча. Одной рукой гайдук схватился за раздвоенную рукоять ятагана, второй – крепко прижал к себе Даницу.

Что ж, кое в чем, Драган прав! А раз прав в одном, и не мелком, то может и дальше не все так, как видится?

- Ну, - кивнул священник, - было дело.

- Про ламий слышал? Или чему ты там учился-то, а?

Непонятное слово толпа встретила встревоженным гулом. На всякий случай.

Иосиф же, лишь усмехнулся.

- Сказками пугаешь? Пугай, только не страшно!

- Молод ты, оче! Не грех сие, а все же – к беде!

- Да и ты не стар, чужую жену при живом муже гладить! Да на людях!

- Не живой он уже! – набычился гайдук, крепче прижав дернувшуюся было женщину.

- Говорил уже, да снова повторю! – упер руки в бока Иосиф. – Разойдитесь, люди добрые! Пока добром прошу!

Священнику на миг стало страшно – очень уж нехорошо на него паства смотрела. Того и гляди, шарахнут из рушницы в спину – в лицо-то побоятся…

- Дверь не отпирай только, оче. Пожалеешь! И не входи в сараюшку, пока снова солнце на небо не залезет.