Шаг в сторону

Последним усилием испанец выстрелил. Не целясь, не видя врага...Враг, который скрывался за спиной, ударил снова. Еще и еще. И бил до тех пор, пока не кончилась агония. Наемники ведь живучи как черти!

.. Джованни очнулся от звука выстрела. Раскрыл глаза. Тело болело невыносимо. Подкатывала тошнота.- Эээ... - простонал пересохшим горлом.Тут же склонилась женщина. Пожилая и некрасивая. Зато улыбалась. Очень ласково. Как мама.С этой же ласково улыбкой, воткнула в глаз стилет из гвоздя. И улыбалась, глядя, как быстро и легко он умер.

Всегда бы так!

Котенок медленно подошел к убитому Герцогу, потерся спиной о безжизненную ладонь, зашипел, когда кровь подобралась к лапкам...

Глава 8. Юрай прозвищами "Скоморох" и "Гюрги Извиняюсь Член" или Медная гора

Маленький караван шел по реке долго. Юрай и со счету сбился. То ли месяц, то ли два. А то и все три - хотя нет, три - много, уже доплыли бы!Трудно не обсчитаться, когда один день на другой похож, будто горшок в гончарной лавке.

И тянутся, тянутся!

На ладье стояла тишина - не о чем говорить. Очень уж давно на одной палубе. Надоели друг другу. Все разговоры проговорены, байки рассказаны, а то и не по одному разу, бабы и девки вспомнены, каждый воевода воевода матюками обложен. О чем еще языком трепать? Не про погоду же. Лучше помолчать...

Юрай развалился у мачты, пузом кверху. Доски теплые, сухие, ничего и не подстилал под спину. Пускал колечки дыма, крутил в пальцах скользкую глиняную трубочку из Модряни, всю в тончайших трещинках.

Глазел по сторонам, примечал заметности и красивости - вон, три сосны из одного корня растут - белка посадила. И к бабке не ходи, забыла, рыжехвостая, куда шишку закатила. Или сова ее заохотила и съела. Вон дупло здоровенное, в дубе высоченном и неохватном - филину жилье готовое, или дятлу гигантскому перелетному, буде, волею Господа и шила ржавого, в афедрон воткнутого, окажется сей птиц на мрачных берегах Чусовой. И березки кудрявые, как на подбор выстроились!

А вон и скалы какие! К небу стремятся, тянутся! Черные, серые, с прожилками яркими - и зелень, и желтизна золотистая, и багрянец! Там и вовсе, красные, словно бураком натертые, не жалеючи.

Или кровью облитые...

И прихотливые какие! Чуть задумаешься, дашь воли душе, и смотри по сторонам, примечай, удивляйся. Таращись в восторге неописуемом на чудеса! Там заяц каменный уши навострил, там медведь-великан спит, там морда лосиная.