Хроника лишних веков

- кивнул Чагин. - Значит, не самоубийство, а игра. А на игру и суд иной. Смысл лишь в том, чтобы сыграть в нее до конца.

- Вы кого сейчас хотите обмануть, полковник? - Я смело шагнул к нему. - Отдайте мне ваш револьвер.

- Ат-ставить, вольноопределяющийся Арапов! - прорычал полковник.

Я отшатнулся. Дуло глядело мне прямо в лоб.

- И немедленно оставьте меня одного! - сверкнул он стальным взглядом. - По пьесе Радзевича, ваш выход на сцену - через пять минут! Уйдите, говорю вам.

Я растерянно огляделся:

- Куда?

- Куда угодно.

Я повиновался и побрел, утопая по колено и выше. Тени стволов рябили в глазах. Голова слегка кружилась. Потом я заставил себя остановиться и с легкой мыслью "пусть стреляет, не страшно" повернулся к нему.

Полковник же отводил коней в сторону, потом своего привязал к ленчику моего мерина... Закончив, он посмотрел на меня и постоял, опустив руки. Иней на башлыке белым кольцом окружал его голову.

- Николай Аристархович, - дружески обратился он ко мне издалека, - простите мне все.

Нельзя было разрушить жанр в эту минуту - грех:

- Я прощаю вам, Аристарх Иванович, все, что властен простить. И вы мне тоже отпустите...

- Бог простит, Николай Аристархович, - выдыхал он, - и прошу вас: оставьте меня на месте, не трогайте. Я всю жизнь не мог терпеть ям и чтобы лицо закрывало.

- Обещаю, господин полковник, - твердо пообещал я.

- А теперь прощайте, Коля... - и вправду, отпустил он меня.

- Прощайте, Аристарх Иванович, - смирился и я.

- Идите, куда шли.

Я достиг указанной им ели, скрылся, как мог, за стволом.

- И еще прошу вас, - донесся уже из непостижимого далёка голос Чагина, - не смущайте меня, не подглядывайте.

- Не буду! - крикнул я через прощание, с этого света.

За елкой мне вспомнилось, как играл в прятки с отцом... вот он ищет... уже рядом... сейчас найдет... Теперь подступали слезы, а вовсе не радостный страх, какой только и мог быть в ту счастливую пору.

Я прижался лбом к шершавой коре, стиснул зубы. По-новогоднему, по-рождественски пахло хвоей.

И вдруг я услышал шепот Чагина, который никак не должен был слышать. Казалось, он подошел и шепчет рядом.

- Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей...

Раздался звонкий щелчок. Фыркнули кони. В чистейшем и звонком воздухе казалось, что все рядом - и Чагин, и кони...

Вечность проходила стремительно.

- ...Отврати лице Твое от грех моих...