Хроника лишних веков

- Будь внимателен, - тихо, но, опять-таки, не сочувственно шепнул он и подтолкнул меня вперед.

Толпа зашебуршилась, но - опасливо. Я чувствовал, что гипостратег Деамарат держит ее укротительским взглядом.

- Кто видел его сегодня? - громко задал он вопрос на эллинском наречии и тут же повторил его на чужом, невнятном языке.

Воины в шлемах чуть расступились прямо перед нами, образовав как бы открывшиеся ворота. Но гипостратег не вышел из них к варварам и меня не выпихнул к ним.

Вперед выдавился из толпы тот самый - маленький, мохнатый, рогатый, что утекал от озера.

- Он снова утверждал, что ты сжег двоих воинов. Я предложил ему убить тебя, - с бесцветной улыбкой сказал мне гипостратег. - Заметь, гипербореец, я не приказывал.

- Заметил, - сказал я, между тем покрываясь мерзостно едким потом.

- Кто видел его вчера? - снова громко вопросил он толпу.

Вопрос был вновь произнесен дважды, и первый раз - на латыни, а потом - опять на каком-то варварском наречии.

Трое за "воротами", стоявшие плечом к плечу, подняли руки. Эти, напротив, все, как один, были ладны и статны, двое с кудрями русыми до плеч, третий - брюнет, видом черкес.

- Вы были во вторую стражу? - вопросил гипостратег.

- Да, игемон, - ответил один из светловолосых на плохой латыни, видимо, старший.

- Видели его?

- Видели, игемон, - кивнули разом все трое.

- Не обознались?

- Игемон, пусть покажет свой сагум, - сказал старший

Сагум появился по нашу сторону заграждения в руках нового эпизодического персонажа - крепкого воина, ростом повыше Демарата и, значит, выше всех вокруг.

- Это его плащ, игемон, - подтвердил светловолосый. - Я целился в него.

- Но сейчас я не вижу на пришельце никаких ранений, - заметил как бы в мою пользу Демарат.

- Он был очень быстр, - потупился светловолосый и - нашелся: - Пусть разденется.

Демарат перевел взгляд на меня.

- Раздеваться не стану, - даже не думая, сразу выпалил я.

Демарат усмехнулся мне в лицо жестоко и одобрительно и снова повернулся к толпе.

Сердце во мне стучало бешено, но страх куда-то подевался, словно сердце вышибло его вон своими ударами.

- Ты слышал его ответ, - сказал Демарат.

- Это он, - не отступился светловолосый. - Я свидетельствую, игемон. Лазутчик.