Хроника лишних веков

Тебе известно, - под стать своему облику густо пробасил подданный императора, правившего в ту пору Восточной Римской Империей.

- Прекрасно, Феодосий. Ты - торговец оружием... Везешь его на Данувий из пределов Империи.

- Не только мечи, гипостратег, не только, - солидно намекнул негоциант.

- О да! Наборную сбрую, пояса, золотую чеканку. Скажи, Феодосий, ты молишься о здоровье и благополучии базилевса?

Кусты бровей настороженно шевельнулись... будто в них зайцы прятались.

- Как и ты, гипостратег...

- Базилевса Аттилы, я имею в виду...

- Вблизи великого трона трапезую, о его устроении и молюсь.

- Разумно отвечаешь, Феодосий. С твоей легкой руки все кузнецы и чеканщики Константинополя сыты. Ведь ты скупаешь их товар оптом? И здесь получаешь за свои мечи золото, которое течет в державу гуннов прямо из казны твоего высочайшего тезки-земляка в виде платы за душевный покой... или, можно сказать, за соблюдение девственности границ и крепостных стен Константинополя.

Благородное собрание сдержанно посмеялось.

Глаза Демарата посверкивали - влажный блеск с кровинкой.

- Потом ты возвращаешься на родину и за то же золото вновь наполняешь свой обоз вещами, нужными для войны и для пиров.

- Не на все золото, гипостратег, - ухмыльнулся купец Феодосий. - Один золотой кладу под порог и один оставляю жене.

- Ты - мудрый торговец, всем известно. Но скажи, Федосий, как бы попало золото твоего тезки-базилевса прямо в твои руки, а из твоих рук - в карманы константинопольской черни, если бы базилевс Аттила ушел с Данувия, предположим, в аравийские пустыни.

Купец раскрыл большой, темный рот и гулко, густо рассмеялся, а закончив это важное дело, подвел торговый итог:

- Не будь базилевса Аттилы, слава ему во веки веков, подданные Восточной Империи погрязли бы в нищете!

Демарат устремил свой разгоревшийся взор на меня:

- Вот видишь, посланник, народу великой Империи никак не прожить и не обойтись без варваров, а предстательствует пред ними за славный римский народ добрый и богатый Феодосий.

- И вновь на купца: - Вспомни, добрый Феодосий, нет ли в твоем обиходе каких-либо особых молитв о тех мечах, что ты везешь на Данувий... Я же, тем временем, представлю посланнику нового Вергилия.

Жестом знаменитой статуи императора Августа гипостратег указал на затесавшегося в маститую компанию юношу. "Юноша бледный со взором горящим" был одет легко, светло, по-древнегречески.

- Вот он, наш прекрасный юный Аристид.