Хроника лишних веков

Оцени его слог, посланник... Прочти нам, Аристид, свое недавнее творение "К туманам италийских лугов".

Юноша вздохнул, бледно порозовел и, обведя слушателей отрешенным взором, запел. Голос был некрепок и ломался, но все же благозвучие ясной эллинской речи радовало слух, и картины "туманов", "лугов", "доспехов Аякса потускневших, холодных, покрытых росой" (и как бедолага Аякс очутился на италийских лугах? Неужто он не погиб в морских волнах, а погнался от Трои за ее последним защитником Энеем, первопредком римских императоров?!) - в общем все это звучало приятно.

Древние римляне вместе с еще более древними греками повспоминали еще более былые времена и, грустно помолчав, сошлись в общих аплодисментах.

- Благодарим тебя, сладкоголосый Аристид, - сказал гипостратег, окончательно взявший в руки бразды собрания. - Но отчего же ты здесь, а не в Афинах? Или, на худой конец, в Равенне? Отчего же ты творишь свои "Энеиду" здесь, среди конского дерьма, среди варварских кибиток? Что же не щедрая рука Валентиниана или Феодосия питают тебя? Почему не слышат твоих поэм их царственные уши?

- Разве мы мало беседовали с тобой об этом, гипостратег Демарат? - вытягивая шею, поэтически плавно произнес юноша бледный.

- Со мной. Но не с живым гиперборейцем. Поверь, Аристид, ему известна тоска по былым временам, он поймет тебя.

Юноша бледный заговорил почти стихами: "о последних временах", "о падении империй", "о старческой глухоте оракулов Эллады", "о подлых, бескровных и трусливых сердцах последних правителей".

- О новой "Энеиде" я упомянул неспроста, - заметил Демарат. - Наш юный Вергилий нашел древнюю дощечку со священной надписью. Великий базилевс Аттила приходится прямым потомком царю Тесею, основателю Афин. Когда царь Тесей, ступив на берег Крита, пошел в Лабиринт и стал разыскивать в его темных углах Минотавра, он повстречал в темноте некую царевну-амазонку... Как величали ее, Аристид?

- Кикнейя, - ответил поэт, приопустив ресницы.

- Она, как и Тесей, жаждала поразить Минотавра и прославить свой народ, вымирающий от неуёмной женской гордости. Они с Тесеем долго спорили, кому первому свежевать чудовище, сразились между собой, но приметили, что так растратят силы впустую... а лучше будет бросить жребий, кому первому обнажать меч. Выпало Кикнейе. Разумеется, Минотавр знал ходы в своей норе куда лучше пришельцев и долго от них прятался.