Георг де Вилар. Серебряная рота.

Кто-то сразу истошно завопил, но скоро затих, будто соседи заткнули ему рот. Возможно, так оно и было.

Себастиан вернулся в центр, а его монахи ловко вязали верёвками лежавшую женщину.

- Свершилось! - снова громко воскликнул преподобный и оборвал разгорающийся гул голосов. - Преступница изобличила себя... Она заберёт с собой скверну из ваших жилищ и будет сама от неё очищена! Благодать отныне да пребудет с вами!.. От каждого дома надобно по вязанке хвороста для обряда очищения.

Последнее он сказал своим обычным сиплым голосом, вернул капюшон на голову, и, сквозь стремительно отскакивающих в сторону людей, прошёл к часовне, присев на её ступенях.

Мне показалось, что он устал, хоть я и не предполагал, что такой человек может устать.

…

Мужики под надзором монахов сноровисто вкопали посередине площади бревно, к которому затем привязали уже очнувшуюся женщину, поставив её на деревянный приступок. Рот у неё был завязан, она только мычала и бешеным взглядом смотрела вокруг.

В том числе и на крестьян, которые приносили охапки хвороста, скидывали его наземь, не решаясь приблизиться к столбу, и, крестясь, отходили в сторону. Монахи забирали хворост и сами его укладывали, громоздя вокруг столба аккуратную кучу.

Наш десяток держался в стороне. Мы привязали лошадей и слонялись рядом, даже и не разговаривая. И все наши весельчаки как-то притихли. О чём было говорить? О предстоящем совершенно не хотелось. А о чём-то другом перед предстоящим говорить казалось невозможным.

Мне так казалось. И точно так же, похоже, казалось и всем нашим. Они только переглядывались и покачивали головами. Вроде и полезное дело собирался совершить преподобный, избавить деревню от ведьмы, но участвовать в этом вовсе не хотелось.

Было время обедать, но представить себя сейчас грызущим сухарь с вяленым мясом у меня не получалось. Только пить беспрерывно хотелось, и я уже два раза ходил на крестьянский двор наполнить флягу.

Тем временем дрова от каждого дома оказались принесены и все деревенские снова собрались на площади. Теперь детей среди них не было вовсе, но появилось больше старух и стариков. Крестьяне стояли толпой на наибольшем отдалении от столба, тихо переговаривались и поглядывали на привязанную ведьму, с которой ещё утром жили вместе, бок о бок. Среди них выделялся один мужик, беспокойно ходивший взад-вперёд и глядящий на приговорённую.