Георг де Вилар. Серебряная рота.

- Не потрудитесь ли вы мне рассказать, что вас так развеселило и, может быть, мы посмеёмся вместе?

- Не думаю, что вам это тоже покажется смешным, - ответил он, с трудом сдерживая улыбку и, очевидно, готовый расхохотаться в голос.

Я почувствовал ярость, закипающую в груди.

Они оба походили на моих ровесников. Тот, кто надо мной насмехался, а теперь уже сомнений не оставалось, что он насмехался именно надо мной, был ниже меня ростом, имел острый коротенький нос и беспокойные зелёные глаза, сейчас прищуренные.

На лице его были рассыпаны мелкие веснушки, а губы широковатого рта продолжали кривиться в усмешке. В целом в нём ощущалась напористость, а в глазах читался явный вызов. Одет он был очень недурно – богатый плащ по причине уже даже жаркой погоды он небрежно перекинул через плечо, камзол был яркой расцветки, а шею украшал широкий воротник-жабо, похожий на те, которые украшали встретившихся мне герцога и гасконца, но более скромных размеров. Да и позолоты на нём присутствовало значительно меньше. А вот шпага была длины не меньшей и мне отчего-то казалось, что он частенько её достаёт из ножен и не просто для того, чтобы полюбоваться качеством клинка.

Его спутник был одет значительно скромнее, наряд его был под стать моему собственному, да и на вид он казался примерно моих пропорций. Смотрел он на меня с любопытством и, как мне почудилось, с грустью. Вообще, его лицо поразило меня изяществом и правильностью черт. В нём будто незримо присутствовал некий дух истинного благородства.

Впрочем, до этого господина мне пока дела не было.

- Отчего же вы пришли к такому выводу? - спросил я насмешника. - Вы сделайте милость, расскажите, а уж я сам решу, забавным мне это покажется или нет!

- Делать милость? Вот ещё! - продолжал насмешничать неприятный молодой человек. - Я сегодня одарил уже всех убогих на своём пути. Или вы...

- Ланс! - негромко, но с нажимом произнёс его спутник и, к моему удивлению, неприятный господин оборвал очередную грубость на полуслове.

Хотя мне и так было очевидно, что это грубость и что именно это за грубость. В принципе, всё было понятно и ссору просто следовало доводить до её логического завершения и назначения поединка. Единственное – мне всё же хотелось выяснить причину первоначальной насмешки.

- Хорошо, - сказал я, стараясь говорить максимально спокойно, что давалось мне уже без труда – ярость внутри довольно быстро сменилась холодом. - Не нужно милостей.