Георг де Вилар. Серебряная рота.

В этом вопросе требовалось проявить крайнюю щепетильность.

Хоть физически я себя и ощущал в данный момент вполне комфортно, благодаря эликсиру Тибо и умыванию, но всё же некое неотчётливое чувство вины у меня несомненно присутствовало, именно оно, видимо, и требовало внутри меня подобной щепетильности.

Дверь комнаты открылась в коридор, в котором была ещё одна боковая дверь, ещё дверь коридор закупоривала, а сам коридор вывел в довольно просторное помещение с тремя окнами и ещё двумя дверями. Возле одного из окон на стуле сидел какой-то старикан довольно древнего вида и читал книгу.

При моём появлении он почтительно, но не особенно быстро поднялся. На нём была несколько потёртая ливрея. Кроме него в комнате больше никого не обнаружилось. Посередине стоял стол, накрытый обширной салфеткой. Под салфеткой угадывалась посуда. Ещё в комнате присутствовала пара симпатичных диванчиков и несколько мягких стульев. Выглядело всё весьма пристойно.

Я немного поозирался, посмотрел на висящую на стене картину с одиноким деревом посреди пшеничного поля.

Картина мне тоже понравилась. Из-за одной из дверей доносились неразборчивые голоса. Возможно, Ланса и Тибо, но уверенности в этом не было.

Я неспешно приблизился к старику, который довольно нагло меня разглядывал.

- Ты, верно, слуга Венсана? - спросил я.

- Именно так, сударь - скрипуче откликнулся он, лишь обозначив почтительный поклон.

- Как звать?

- Леопольд, сударь.

Я замер, покусывая губу и борясь с отчаянным желанием расхохотаться.

Леопольдов я в жизни ещё не встречал, но этот старикан меньше всего подходил к тому образу, который возникал у меня при упоминании данного имени.

- Угу, - промычал я, всё ещё сдерживаясь, мне не хотелось обижать человека насмешкой на пустом месте. - Подобный льву, значит?

- Именно так, сударь.

Я ещё сильнее закусил губу и даже вынужден был на некоторое время будто невзначай отвернуться.

- Что читаешь?.. Леопольд.

Снова пришлось отвернуться, внезапная смешливость буквально одолевала меня.

Слуга закрыл книгу, которую держал с заложенным внутри пальцем и протянул её мне, вновь почтительный поклон лишь слегка обозначив.

Я всмотрелся в имя автора, и моя насмешливость немного угасла.

- Плутарх?.. Надо же... Тебя интересуют жизнеописания древних римлян, Леопольд?

- Отчасти, - скрипуче отозвался старик, в этот раз даже и не обозначая почтительный поклон.

- Ну, - сказал я. - Не осмелюсь тебе мешать в столь благом занятии. Продолжай.