Георг де Вилар. Серебряная рота.

Жорж, сейчас идите, выбирайтесь отсюда потихоньку. Пока не дошло до короля. Надеюсь, сегодня и не дойдёт. Но даже если дойдёт, лучше я без вас улажу. Идите и отдыхайте, позже пришлю слугу с запиской. Как вам соперник? Справитесь?

- Соперник опасный, но справиться должен, ваша светлость.

- Верю в вас. Всё, до завтра. И выглядите более расстроенным, чёрт побери, я ведь вас выгоняю!

Я поклонился и, придав лицу оскорблённое выражение, повернулся идти. Гасконец беседовал с де Ружем. Дамы и господа, которые оказались в курсе, смотрели на меня кто с жалостью, кто с осуждением за моё самовольство и за то, что я расстроил герцога.

Де Сабье хмуро меня разглядывал. Я постарался вложить в свой взгляд максимальное количество неприязни, чтобы он не вздумал меня пожалеть, и аккуратно вдоль стены направился к выходу.

…

Хоть всё это и выглядело как хитроумная ловушка, но настоящих угрызений совести я не испытывал. Де Сабье явно не годился на роль агнца на заклание. Поединок обещал быть честным и непростым.

Сомневаться в его исходе по дядюшкиной науке не следовало, но сомнения подкрадывалась. Слишком твёрдым выглядел де Сабье. Слишком уверенным. Наверняка у него имелись свои козыри.

К сожалению, я не имел представления о манере, в которой фехтует мой противник и не мог загодя составить план на бой. И каким уколом его закончить. Смертельным уколом.

Господи, ведь мне завтра предстоит целенаправленно убить человека! Вполне сознательно. В здравом уме и расчётливо. Господи, я ведь всё правильно делаю?

…

В такую рань мне давно не приходилось вставать.

Судорожно зевая, я брёл вслед за лакеем герцога, который зашёл за мной утром и должен был проводить к месту дуэли. Улицы были ещё пустынны. Навстречу проехал молочник со своей тележкой, зеленщик готовился к открытию лавки. Вторую ночь подряд мне не удавалось выспаться в этом чёртовом городе.

Я чувствовал себя разбитым. Умывание не помогло проснуться, завтракать я не стал, просто выпил воды. Хотелось искупаться. Я дал себе слово, что на обратной дороге в лагерь непременно искупаюсь.

Если доживу, конечно, до обратной дороги.

Очень хотелось назад в лагерь. К друзьям и понятной простой жизни. Ночью, бессонно ворочаясь в кровати, я отчётливо понял, что мне не хочется становиться придворным. Не хочется вместе со всеми этими людьми заискивать перед королём, интриговать, лгать. Да и сам король мне не нравится. И хоть он источник могущества, но мне от этого источника ничего не хочется.