Трон Знания. Книга 2

Сирма уткнулась носом в стекло:

— Я ничего не вижу. Темно.

— Чёрное небо. Но смотри туда. На горизонт. Скоро там появится светлая полоска. Совсем тонкая. Потом посереет воздух. А через пару часов небо станет ясным, чистым. Знаешь почему?

— Нет, мой правитель, не знаю.

— Потому что взойдёт солнце и наступит новый день. Новый день — это новый шанс изменить свою жизнь. Ты хочешь изменить свою жизнь?

Отпрянув от стекла, Сирма опустила голову:

— Да, мой правитель, хочу.

Адэр распахнул окно. В комнату хлынул запах близкой зимы.

— Что ты чувствуешь, Сирма?

Она поёжилась:

— Холодно.

— Холодно, когда ты один. А когда с тобой кто-то рядом… — Адэр нежно обнял Сирму за плечи: — Когда кто-то рядом, ничего не страшно. Тебе страшно?

— Нет, мой правитель. — Девушка повернулась к нему лицом. — С вами я ничего не боюсь.

В ушах эхом прозвучал голос Малики: «С вами я ничего не боюсь». Адэр резко выпрямился. Когда она это говорила?

— Простите меня, мой правитель, — пробормотала Сирма и сжалась.

Вскинув руку, Адэр указал в окно:

— Смотри! Смотри, Сирма! Скоро начнётся новый день.

На горизонте растягивалась, не обрываясь и не ломаясь, бледно-розовая нить.

***

Обхватывая себя за плечи, Малика смотрела в окно. Вот она — причина её ночных мук. В форме горничной — словно статуэтка. Глаза медовые, хмельные от счастья. Кремовая лента в ореховых волосах развевается на ветру как вымпел. Шестнадцать лет по законам Грасс-Дэмора — для девушки брачный возраст. Рядом прыгают дети — те, кто остался в замке.

Троих Адэр отправил на лечение в Бойвард. У одного нашлись родители. Остальные не помнят ни своих имён, ни где они жили.

Сирма подтянула мальчикам штанишки, одёрнула на девочках кофты, кому-то вытерла нос, кого-то чмокнула в щёчку. Она будет хорошей мамой.

— Малика, — прозвучал голос служанки. — Вас ждут.

— Иду, — сказала она и задёрнула шторы.

В малом зале собрались старосты из Нижнего Дола. Им предстояло ознакомиться с грядущими реформами — налоговой и денежной — и донести информацию до народа.

Многие старосты знали друг друга лично. По разным причинам они виделись редко и в другой день делились бы новостями, но сегодня мяли в руках фуражки и смотрели в пол.

Малика прошла через зал, разгоняя тишину стуком каблуков. Села в кресло, установленное на возвышении, и скользнула взглядом по пустующим стульям:

— Кто не приехал?

— Нет старосты Зурбуна, госпожа, — прозвучало с заднего ряда. — Его взяли под стражу. Дом его сожгли. Зурбун горит.