Трон Знания. Книга 2

В свете колыхалась пелена, сотканная из пылинок, и неохотно расплывалась, обтекая Адэра.

Он ещё раз повернул и наткнулся на полки, примкнувшие к стене ровными рядами, как линии в тетради. Скользнул лучом вверх, вниз.

— Кебади! Здесь ничего нет! — крикнул Адэр, и слова увязли в застывшем воздухе. Посветил в одну сторону, в другую. — Кебади!

Кипя от злости, выбрался из лабиринта стеллажей, но не успел открыть рот.

— Не нашли? — спросил Кебади. — Вот и я не нашёл, когда уехали люди вашего отца.

Я отлучился из замка на пару дней. Пришёл, а тут пусто.

— Довольно! — Адэр грохнул фонарём о стол. — Вы словно сговорились! Куда ни ткнись, везде Тезар, Тезар, Тезар! Хватит винить его во всех бедах! Где было бы ваше Порубежье, если бы не мой отец? Забыли, как ели лепёшки из крапивы и пили воду из луж?

Кебади открыл книгу на чистой странице, взял перо. Восковые пальцы мелко дрожали.

— После пожара в библиотеке мой дед стал плохо видеть — дым выел ему глаза. А потом и вовсе ослеп.

Но у него была удивительная память. Порой мне приходилось писать под его диктовку сутки напролёт. Он боялся забыть, а я боялся не успеть.

Адэр упёрся кулаками в стол:

— Мне плевать, что случилось с твоим дедом.

— А потом он сошёл с ума, — продолжил Кебади, глядя на подрагивающее в руке перо. — Назвал себя первым святым свидетелем и до самой смерти не проронил ни слова. Когда он умер, я нашёл под его периной дневник. Другой бы подумал: каракули ребёнка. А это написал слепой человек.

Больной рассудок не давал ему покоя… Дневник лежал у меня в столе. Я не боялся, что его украдут. Кому нужны каракули? Я пытался разобрать почерк деда, но не сумел. Сейчас этот дневник, который забрал ваш Тезар, мне дороже итога всей моей жизни. — Летописец направил на Адэра тоскливый взгляд. — Если вы можете, если это в ваших силах, верните его.

Адэр запрокинул голову. Серый потолок в паутине мелких трещин, на лампах пыльные плафоны, воздух вокруг них подёрнут туманной дымкой.

Как же хочется напиться!

— Сколько тебе лет, Кебади?

— Семьдесят шесть, мой правитель.

— Почему ты до сих пор здесь? Среди гор никому не нужных бумаг. Почему не обзавёлся семьёй и не живёшь как обычный человек?

— Мои жена и дети умерли во время мора. И я давно уже не верю в Бога. Я потерял всё, чем живёт обычный человек.

— Я верну тебе дневник твоего деда, если его не уничтожили.

Кебади скупо улыбнулся:

— Я вам верю.