Ярчуки

Но странность в том, что на этом чёртовом перекрестке внезапное нападение попросту невозможно. В чем ловушка? Где-то за холмом таиться полусотня панцирных казаков? Или из лужи полезут вяленые  кобольды-головастики? Или что?..

Капитан невольно поглядывал в сторону придорожного креста, — деревянное изваяние не собиралось подсказывать. Странная манера у здешних резчиков: грубые, едва намеченные черты, растрескивавшееся тёмное дерево… Да и сам крест нехорошо склонился, словно вот-вот рухнет ниц перед этими пыльными дорогами и мёртвым холмом.

Бойцы сидели, почти не оборачиваясь к друг другу – смотрели вокруг, на притихший, начавший сереть мир.

… — И тогда я говорю, «годная баба так скалиться не станет, зря ты, Клаус, её в чулан затащил, порченная она». И действительно, назавтра глядим, а наш здоровяк-то за брюхо держится, — негромко продолжал предаваться воспоминаниям Густав. – Два дня, и всё – стух кишками…

Никого вокруг. Дороги пусты, птицы молчат, сгущается сумрак. Не тот перекресток? Нет, глупо, Дидькова Каплыця одна-единственная…

Мир огляделся и достал сосуд с Указующим.

Тот был бодр - скрёбся изнутри, видимо, надоело в темноте сидеть. Капитан открыл крышку - рука немедля высунулась, стряхнула капли вина, поколебалась и принялась тыкать пальцем с тёмным ногтем во все стороны: на костёл, на рощу, кладбище, развалины. Впрочем, назад, в сторону польской засады опять же указать не преминула. Мирослав сплюнул и принялся закручивать вместилище бесценного, но сейчас откровенно бесполезного компаса — Указующий вновь возмущенно заскрёбся. То ли укачало, то ли взятое в монастыре вино действовало на магическую руку не лучшим образом. Собственно, оно и на вкус весьма гадостно. Надо было у отца Казимежа вытребовать бочонок кагора...

Зажглись первые звёзды. Солдаты примолкли – темнота не располагала к болтовне. Ночь поглотила кресты обширного кладбища за костёлом, скатывалась ниже по склону… Но ещё светлели колеи дорог. Вот мелькнули в воздухе, заставив вздрогнуть, легкие тени – нет, всего лишь кажаны, как по-местному зовутся летучие мыши.

Напрасно отряд ждал, никто не придёт. Ещё час и нужно будет уезжать, нет смысла торчать здесь всю ночь.

Мирослав глянул на лошадей, повернулся к холму…

— Капитан!

— Вижу, не ори.

Тень остова костёла уже не была такой тёмной – в провале окон мерцал свет. Приглушённый, звезды над безглавой колокольней сияли куда ярче. Но, определенно внутри церкви был свет – отблеск факела или фонаря.