Ярчуки

Главное, никакого больше удушья, Хеленка разговаривает, да и вообще вполне живы.

— Надо бы и пару верховых лошадок прихватить, — заметил Хома, обозревая приятно пустые склоны, просторный перекресток дорог и далекие развалины, где даже и пацюков теперь осталось в самую меру.

В этот благоприятственный для продумывания дальнейшей жизненности момент Хеленка взяла да встала столбом. Хома налетел на неё, ушибив и так порядком отбитую ногу.

— Тю! Ты чего?

Панночка смотрела на крест у дороги, и из бледненькой на лицо стала вовсе пепельно-серой.

— Ну, лошадей тут побили, да еще кто-то помирает. Обойдем, да и ладно, — с беспокойством пробормотал Хома. – Тут много этакого разного поразбросано.

Хеленка двинулась через дорогу деревянным шагом, словно и вовсе в мёртвые перешла.

— Да что же там? – встревожился казак, догоняя подопечную.

Лежал под крестом человек, неловко вытянув ногу. Доносилось натужное дыхание. Не жилец – в том и без особого коновальского опыта вполне можно заверить.

— Оленка? Мёртвая или как? – прохрипел умирающий.

В Хеленке что-то хлюпнуло. Не иначе, как опять дар речи утерялся.

— Мёртвая, значит, — выговорил лежащий. – А я тебя у моста видел. Сердце заколотилось. Что ж ты нечисти предалась, а, любимая? Это и есть полюбовник твой? Тьфу на тебя, да на него...

— Не то говоришь, — прошептала панночка. – Ты зачем на Днепре был? Зачем убийстовал? Разве дело?

— Дурить меня взялась? – раненый густо кашлянул. – Зубы заговаривать? На кого казака променяла? Курва хладная…

— Э, язык-то придержи, — указал Хома, не особо понявший заумь разговора.

Раненый качнулся набок и одной рукой вскинул длинный мушкет. Действовал он дивно споро для помирающего, хотя даже и не понять в кого именно из двоих на дороге целил.

Хома успел схватиться за пистолеты, как под крестом вспыхнуло пламя выстрела. Звук почему-то не услышался. Дорога, звёзды, да и все остальное диковинно сдвинулись. Хома успел вскинуть пистолеты, выпалить. Догадался, что попал, и с той хорошей мыслью умер.

*** 

На кладбище было уютно. Анчес засел меж двух высоких холмиков – пуля туда по-любому не должна была залететь. У костёла бегали и воевали. Анчес по опыту знал, что люди склонны всякой гадости уйму внимания уделять. Удивительно несуразные умы. Пальба стихла, анчут осторожно почесывал спину и терпеливо ждал. Сюрпризы могут быть – в костёле какой-то разговор слышен. И бывшая хозяйка, и сильный пришлый колдун еще там.